Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

Впрочем, откровение откровением, а мне предстоял и чисто практический труд, так сказать, вульгарная черная работа. После разговора с Бенстидом я даже на несколько минут присел, чтобы прийти в себя и осмыслить будущее. Потом вскочил и помчался к ближайшей станции — добыть схему метро.

Со схемой в руках я мог думать спокойней и последовательней.

Я стал разрабатывать план операции: с какой линии начать, куда двигаться.

Кольцевая выглядела на схеме лежащей на боку бутылкой, направленной на север.

Однако начать я решил вне бутылки, со станции «Мэнор-Хаус».

В пути я продумывал, что́ мне понадобится для работы, как лучше всего очищать плакаты.

Доехав до «Мэнор-Хаус», я поднялся на улицу, в магазинчике на углу украл тряпку, два холодильных пакета, несколько лопаточек и скребков и пару хозяйственных перчаток фирмы «Мэриголд». Там были перчатки «Шилд» и «Джи-Биз», но после придирчивого осмотра я отдал предпочтение мэриголдкам — может, потому, что ими всегда пользовалась моя мать.

Покашиваясь на продавца, я сунул свою добычу под тенниску, взял флакон самого дешевого моющего средства и направился с ним к кассе. Купил на грош, а украл на фунт.

Надлежаще экипированный, я спустился в подземку.

На эскалаторе я смотрел по сторонам и отмечал в блокнотике каждый плакат с Эмили — на какой стороне и какой по счету, чтобы при необходимости почти вслепую нащупывать их рукой в перчатке: первый, второй, внимание! Третий, четвертый, пятый, внимание!

Оказалось, что обе стороны можно проинспектировать за один проезд по эскалатору. Если заранее знать расположение плакатов, то дело пойдет достаточно быстро — даже на бегу.

На станции «Мэнор-Хаус» я не обнаружил ни одной поруганной «Подружки гангстера», о чем я сделал пометку в своей Книге Деяний.

На афише «Чикаго» на пупке Кэтрин Зета-Джонс красовалась розовая жвачка, но Зета-Джонс мне до одного места — не ее рыцарем без страха и упрека я ныне был, не она дама моего сердца. Я раб и защитник Эмили.

Затем я доехал до кольцевой и начал прочесывать станцию за станцией внутри «бутылки». Снуя вверх-вниз по эскалаторам, я рисовал планчики, нумеровал плакаты — и скоро у меня голова пошла кругом от всей этой цифири и туда-сюда езды.

И как тут не закружиться голове!

На той же «Мэнор-Хаус» было пятьдесят плакатов вдоль эскалатора с одной стороны и пятьдесят — с другой! Сто плакатов. Красивая круглая цифра.

Из ста плакатов — двадцать «Подружек гангстера».

Десять справа, десять слева.

В случайном порядке, вразброс, без системы.

И это все нужно было зафиксировать, дабы отделить «Подружку гангстера» от мякины всяких призраков оперы, мама-мий и ле-мизераблей!

На неглубокой пересадочной «Финсбери-парк» вообще нет эскалаторов с афишами — только один плакатище «Подружки гангстера», прямо на стене платформы, рядом с рекламой Королевской балетной труппы. Из моих заметок следует, что крупные щиты с «Подружкой гангстера» — большая редкость. Очевидно, очень дорого обходятся. Зато вдоль-эскалаторных — великое множество!

На «Ковент-Гарден» я вышел и заскочил в музей лондонской подземки, в магазине которого спер книгу про подземку — подробное пособие с картой всех подземных переходов и галерей было мне просто необходимо для эффективной работы.

На «Ковент-Гарден», кстати, был только один щит «Подружки гангстера» — на стене за путями. Здесь, как на «Рассел-сквер» и на «Хэмпстед» эскалаторов вообще нет, — только лифты. Щиты за путями, из-за своей недоступности для вандалов, меня мало интересовали. Хотя я и на них поглядывал, потому что мне случалось видеть опоганенными и тамошние афиши, недостижимые с платформы, — очевидно, ночные рабочие балуются.

За «Ковент-Гарден» следует «Лестер-сквер». Тут самое короткое межстанционное расстояние в лондонской подземке — всего 0,16 мили.

Однако в отношении рекламы «Подружки гангстера» они как небо и земля.

Почти бесподружный «Ковент-Гарден» и густо заподруженный «Лестер-сквер», где по каждую сторону длиннющего эскалатора сто тридцать восемь плакатов — из них двадцать четыре «Подруги» с портретом Эмили: двенадцать справа и двенадцать слева. Это и понятно: «Лестер-сквер» — важнейшее многолюдное перекрестье всех путей, а летом, то есть сейчас, тут вообще не протолкнуться из-за туристов. Самое место для рекламы.

Дальше другая многоуровневая пересадочная станция — «Пиккадилли-Сёркус», где сходятся линии Бакерлоо и Виктория. Отсюда можно свернуть на север к «Оксфорд-Сёркус», или на юг к «Чаринг-Кросс».