Юрий Семенов - Тропа обреченных

На диване сидел Угар. Проскура сразу узнал его по фотографии и рассказам. Он даже успел подметить, насколько его большие удивленные глаза схожи с глазами девочки. И нос чуть вздернутый, с придавлинкой на кончике…

Они были достаточно осведомлены друг о друге, поэтому знакомство состоялось просто. Но больше всех оказалась довольна Куля. Еще бы! С ее любимым другом в трудную пору надежный человек, которого они оба знают. Неизвестно только, зачем им потребовался пароль при встрече? Он, наверное, никогда не мешает.

Лука, заметно заикаясь от какого-то волнения, сразу предупредил:

— Обращение в тэрене общепринятое: друже Угар, друже Прок. Молчание — лучшее качество у нас, вопросов без дела не задавать, да и по делу не лезть, куда не просят, — говорил он тихо, напряженно поглядывая на прикрытую дверь. Шепнул в лицо: — Остальное, когда будешь уверен, что мы одни.

— Понял! — кивнул Проскура и достал из кармана газету, протянул Угару.

— Что это? — спросил Угар.

— Чурин прислал и привет просил передать, — развернул газету Проскура и подивил своего подопечного невероятной новостью: — Статья вот твоего бывшего охранника Скворца.

Что стало с Угаром, трудно передать. Он, пораженный, уставился на подпись под опубликованным обращением, казалось, ничего не видел, не соображал. Потом снова уткнулся в газету, а когда закончил читать, упавшим голосом произнес:

— Все, нельзя идти к Зубру. Он меня за них, особенно за Шмеля, исполосует своим ножичком на ремни.

Как же пригодилась Проскуре предусмотрительная мысль Чурина о том, что все несчастья Угара спишутся бандеровцами на недобитого и попавшего в МГБ Скворца!

— Башка варит у тебя, друже Прок, — похвалил Проскуру за толковое разъяснение Угар.

— Положись, друже Угар, на мой опыт, — шепнул Проскура. — Зубр должен не только поверить, но и подсказать тебе, как быть после такого предательства телохранителя.

Не моргнув, по-совиному смотрел перед собой Лука, мысленно витая где-то вдалеке. И вдруг положил Проскуре руку на плечо, сказал властно:

— Если твои слова оправдаются, быть тебе моим эсбистом. А пока ты официальный кандидат на эту должность. — Он встал с дивана, прошелся по комнате и добавил: — Зубру «грипс» послал, что направляюсь к нему… Пошли ужинать. И в путь, друже Прок.

За ночь Угар с Проком сделали два привала: до Боголюбов около двадцати километров — путь немалый. От быстрой ходьбы Павел Гаврилович к утру изрядно устал, потому и решил Угар сделать незапланированный короткий отдых, рассчитав до света попасть в дом Игната Шульги.

На первом привале Угар спросил своего кандидата в эсбисты:

— Друже Прок, что ты придумал для своей оуновской биографии, как сможешь выкрутиться, если тебя спросит новый эсбист Зубра?

— У него появился новый?

— Не знаю, но должен бы уже быть. Он, к примеру, тебя и спросит: откуда объявился?

— Тайный агент, скажу, Шмеля и Угара, лично доверенный функционер, выполнял их особые поручения, на месте не сидел, а родом я из Городка Ровенской области, как в народе, чего выдумывать.

— Как начинал, какое твое оуновское прошлое, отвечай, там придумывать некогда будет, — торопил Угар.

— Я не торчал в лесах, отвечу, мой ранг в ОУН повыше, мы с батькой постой содержали. Накрыли нас эмвэдэшники вскоре после войны, я с друже Воеводой утек…

— Так-так, продолжай. Ты Шмеля называешь Воеводой, не ошибаюсь? — понравилось Угару.

— Его прежнее псевдо было Воевода, оно не нравилось вам… А меня он окрестил Проком, сказал: «в прок для меня работать будешь». Мне завлекательно стало. Рассказывал об истории Украины, о Мазепе… Песням оуновским учил.

— Когда с Угаром, спросят, впервые встретился?

— Прошлой осенью, он приезжал со Шмелем и еще каким-то дядькой…

— Верно врешь, в прошлом году мы ездили к Ровенским братам по заданию Волкодава, так Зубр тогда звался.

— Не волнуйся, друже Угар. Что касается тебя, ты знал обо мне. Недавно вспомнил и велел Шмелю привести к тебе. В посыльных пока я у тебя. А намерений своих в отношении меня ты еще сам толком не знаешь. Что скажешь, то и верно.

— Врешь и прикидываешься складно, друже Прок. Вас учат, что ли, этому в безпеке?

— Учат грамоте, а сообразительность жизнь кует.

— Смотри, чтоб этот новый эсбист тебя в жилку не вытянул, — предупредил Угар. — Ты хитрее должен быть. Не забывай! Молчание у нас в почете.

…Ко двору Шульги они проникли огородами, бесшумно проскользнули вдоль притемненной стены сарая и скрылись за неприкрытыми воротами риги. Проскура в темноте чувствовал, что Угар здесь все знал на ощупь, каждая вещь тут, наверное, имела строго определенное место, потому что Лука вскоре сунул ему в руку сверток и предложил лезть за ним на сеновал.