Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

***

Спустя неделю Герда Вэуд и Ханс Аксгил высадились на Дойчер Аэро-Ллойд на первом этапе их поездки в Пасадену. Они полетят в Берлин, а затем в Саутгемптон, оттуда уплывут в Америку. Самолет, отражавший прекрасный летний день, стоял на асфальте аэродрома Амагер. Герда стояла рядом с Хансом и смотрела, как худые юноши грузят чемоданы и ящики в серебряное брюхо самолета. Дальше по асфальту вокруг платформы, где человек в цилиндре давал указания, было множество людей. Он носил бороду, а маленький датский флаг на углу его пиджака развевался на ветру. За ним возвышался «Граф Цеппелин», - длинный и серый, как огромная серебристая пуля. Люди в толпе махали маленькими датскими флагами. Герда читала в «Политикен», что «Граф Цеппелин» отправлялся на полярный рейс. Герда наблюдала, как толпа развеселилась, когда дирижабль завис над асфальтом.

- Как ты думаешь, у них получится? - спросила она Ханса.

Он доставал свой чемоданчик из телячьей кожи. Самолет ждал их.

- Почему бы и нет?

Человек, произносивший речь, был политиком, которого Герда не узнала. Наверное, он баллотировался в парламент. А за ним стоял капитан «Графа Цеппелин», Франц-Иосиф, в кепке из кожзаменителя. Он не улыбался. Его брови спускались на очки, он казался обеспокоенным.

- Пора, - сказал Ханс.

Герда взяла его под локоть, и они заняли свои места в самолете. Через отдалявшуюся от самолета толпу она видела в окно, как поднимается дирижабль. Мужчины в рубашках и брюках с подтяжками размахивали флажками. Капитан стоял в дверях своей кабины и махал им на прощание.

- Он выглядит так, будто задается вопросом, вернется ли когда-нибудь, - сказала Герда, когда дверь самолета закрылась.

***

Путешествие на “Императрице Британии” было мягким. Пассажиры сидели в полосатых шезлонгах на палубе из тикового дерева, а Герда думала о стойке на руках, которую исполняла, когда ей было десять. Она раскрыла свой мольберт, закрутив болты в отверстия на ножках. Герда вытащила чистый холст из одного из сундуков и прибила его к раме. На палубе корабля она начала рисовать по памяти сухие и коричневые в начале лета холмы Пасадены, поднимающиеся из Арройо Секо, цветы деревьев Жака ранды и последний день лилий, сгибающихся в жару. Закрыв глаза, она могла видеть все это.

По утрам Ханс находился в каюте, просматривая документы и готовясь к приезду в Калифорнию, где они должны были пожениться в саду дома Вэуд. В конце второй половины дня он придвигал шезлонг к Герде.

- Наконец-то мы уехали, - говорил он.

- Домой, - говорила Герда, - я никогда не думала, что захочу вернуться домой.

Герда снова и снова погружалась в думы, и влажный кончик ее кисти окунался в краску. Сдвиг прошлого, разрастание будущего - она бродила по ним неосторожно и осторожно, и вот чем всё обернулось. Ханс был красив, вытянув ноги на шезлонге. На него падало солнце, а Эдвард IV лежал у его ног. Судовые винты продолжали вращаться. Нос судна разрезал океан надвое, разделяя бесконечную воду на половинки; разрезал то, что когда-то казалось неразделимым. Герда и Ханс оставались в косых лучах солнца в воздухе, насыщенном солью, и в красных и плоских сумерках над пустым морем, пока взошедшая луна не нанизала белые огни вечеринок вдоль бортов корабля, и холод вечера не отправлял их в свою каюту, где они, наконец, были вместе.

Глава 29

Наступил конец июля. Проспав достаточно долго в течение дня, Лили проснулась и долго не могла ничего вспомнить. В течение почти шести недель она теряла сознание и приходяла в себя, просыпаясь от кровотечения между ногами и в животе. Каждое утро и ночь фрау Кребс меняла бинты, наложенные на ее таз, снимая старые полоски, похожие на обрывки красного и яркого королевского бархата. Лили знала, как фрау Кребс начинала смену повязки: перед этим она чувствовала приветственное жало иглы морфия, и, как правило, давление резиновой эфирной маски на лицо. Лили знала, что кто-то накладывает влажную тряпку ей на лоб, и меняет ее, когда она нагревается.

Несколько ночей она просыпалась и видела, что Карлайл спит с открытым ртом в кресле в углу, прислонив голову к подушке. Она не хотела будить его, пока он любезно ночевал у нее под боком. Лили позволяла ему отдохнуть. Она поворачивала голову на подушке и смотрела на Карлайла. Его лицо было укрывал сон, а пальцы сжимались вокруг петелькили, удерживая подушку на спинке стула. Лили хотела, чтобы он спал всю ночь, и наблюдала, как его грудь вздымалась и опускалась. Она вспоминала о дне перед этой последней операцией, который они провели вместе. Карлайл повел ее на пляж на Эльбе, где они плавали, а потом загорали на одеяле.