Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

— Ты слишком поддаешься чувствам. Ведь нас на каждом шагу подстерегают опасности. Между нами говоря, твоей матери тоже нельзя довериться.

— Во-первых, — возражала Рано, — никто не узнает меня под паранджой! Это невозможно! А во-вторых, почему нельзя доверять маме?

— Ты бежала из дому… ты опозорила свою мать.

— Ничего подобного! Я хорошо знаю маму, она совсем не такая, как вы думаете!

— Ну хорошо, допустим, что тебя по дороге никто не узнает, и старуха сможет провести тайком твою мать, и матери можно довериться, — и все же, неужели ты не можешь ради меня отказаться от этого замысла, Рано! Душа моя, обещаю тебе, что, как только мы приедем в Ташкент, мы сейчас же напишем твоей матери письмо, расскажем ей все и попросим прощения.

Рано только заплакала в ответ и плакала долго-долго…

— Может быть, я уже никогда в жизни не увижу маму!

— Эх, Рано, Рано! — старался успокоить ее Анвар. — Ты думаешь, что Худояр проживет сто лет, а мы так и умрем в Ташкенте? Ему, может быть, не больше пяти лет осталось… А если будет свирепствовать, как сейчас, то и пяти не протянет… Жизнь показала, что, чем больше человек совершает насилий, тем меньше он живет. А если у тебя не хватит терпения ждать его смерти, то что-нибудь придумаем, вызовем маму в Ташкент или через некоторое время, когда обо всем немного забудется, сами вернемся в Коканд.

А Рано все плакала и молчала. Замолк и вконец измученный Анвар.

— Ну хорошо, не плачь! Еще два дня мы должны повременить с отъездом. Сегодня ночью придет мой брат, он должен закупить все, что нужно нам в дорогу. Да неизвестно, сможем ли мы выехать и послезавтра вечером. Так что можешь не торопиться. Может быть, мы еще что-нибудь придумаем. Но то, что ты хочешь сделать, очень опасно…

Рано облегченно вздохнула, осушила платком лицо, но продолжала молчать. Анвар улыбнулся, хотя выражение обиды еще не сошло с его лица, и шутливо погрозил Рано. В ту же минуту кто-то постучал несколько раз в стену, выходившую на улицу. Рано и Анвар напряженно прислушались и вопросительно посмотрели друг на друга.

— Это кто-то свой, — сказал Анвар, немного выждав. — Я договорился с Сафаром-ака, чтобы днем он стучался в стену Пойди скажи старухе, пусть откроет дверь.

Рано вышла из комнаты, и через несколько минут во дворе послышались чьи-то шаги. У Анвара забилось сердце, — что это Сафар вдруг явился в неурочное время?.. Дверь открылась, и вошел Сафар с Кобилом. Анвар глядел на них и ничего не понимал. У Сафара был беспокойный, взволнованный взгляд, и подозрения, шевелившиеся в душе Анвара и раньше, пробудились вновь.

— Вы, конечно, пришли не случайно в такой час? — тихо спросил он. — О нас узнали?

Сафар озабоченно взглянул на Своего спутника и вложил руки в рукава.

— Нет…

— Арестовали Султанали? — так же тихо спросил Анвар и добавил: — Наверное, арестовали!

Сафар переглянулся с Кобилом.

— Да, дорогой, это так! Мы совершенно растерянны.

Анвар побледнел, и веки его слегка затрепетали.

— Ничего, освободим! Когда это случилось?

— Вчера вечером. Я узнал от жены Султанали… сегодня утром она прибежала ко мне… А в это же время пришел ваш брат…

— А вы, Кобил-ака, от кого узнали?

Кобил рассказал о глашатае и о том, что он и его товарищи решили в связи с этим сделать.

Анвар со всей серьезностью выслушал брата, потом погрузился в длительное молчание.

— Спасибо вам и вашим товарищам за заботу, — сказал он наконец. — Но таким путем трудно освободить Султанали. А пожалуй, и совсем невозможно!

— Но почему же?.. Если бы только узнать, в каком зиндане он находится… Вполне возможно, Анвар! Мои товарищи — храбрецы! Уж об этом не беспокойтесь!

— Благодарю! Конечно, на такое дело могут решиться только храбрые люди. Но я не верю в возможность освобождения Султанали, потому что узников, подобных ему, заключают в тюрьму, находящуюся при дворце.

— А туда так трудно проникнуть?

Анвар кивнул головой:

— Невозможно! Пятьдесят человек охраны ходят всю ночь под крепостной стеной.

Кобил с грустью посмотрел на Сафара, тот гневно кусал ус.

— А если он в зиндане, — значит, можно все же спасти его, ваша милость? — спросил Сафар.

— Пожалуй… Но вряд ли его станут держать в зиндане, Сафар-ака!

Все умолкли. Кобил то и дело снимал тюбетейку и почесывал голову. Анвар шевелил пальцами так, словно старался вырвать нитку из одеяла, покрывающего сандал.

— Не плохо бы, Анвар, узнать, в зиндане ли он!