Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

Теперь Анвар понял, почему у него в последние дни неспокойно на душе. Его предчувствия подтвердились. Слушая о том, как Сафар с помощью мальчика узнал о заговоре, Анвар посмеялся над Абдуррахманом, чем немного облегчил Султанали его трудную задачу. Но когда дело дошло до разговора с Гульшан, Анвар изменился в лице, веки его затрепетали. Впрочем, он скоро овладел собой и выглядел совсем спокойным.

— Ничего страшного, — сказал он, махнув рукой. — Я не представлял себе, что они могут пойти на такую подлость, но мести от них ожидал… Ничего особенного, Султанали-ака!

Султанали, видно, не придал значения особым интонациям в голосе Анвара и продолжал говорить в том же полушутливом тоне.

— Эти ишаки в чалмах скачут, пока не дорвутся до хлева. Просватанную девушку они хотят подсунуть хану, и этим думают отомстить мирзе Анвару. Глупцы! Они надеются, что мирза Анвар не найдет себе жены! Да ведь все девушки страны расчесывают свои косы для мирзы Анвара. Разве вы не сможете, если захотите, стать зятем главного казия, шоговула или другого такого же высокопоставленного лица! Смешно смотреть на глупцов, которые хотят камнем убить льва.

— Ничего страшного!..

— Молодец, Анвар! Я часто сердился на вас за ваше хладнокровие… Теперь я вижу, что это хорошая черта. Не поймите меня превратно, Анвар! Низость и злоба этих муфтиев и копейки не стоят. А девушка?.. Девушка — это такая вещь, которая для вас всегда найдется.

— Конечно!

Удивительно держал себя Анвар. На его лице не было и следа волнения. Султанали всячески старался его утешить, и Анвар коротко отвечал ему, кивал головой, как бы соглашаясь со всем, что он говорил.

Вместе вошли они в ханскую канцелярию. Несколько писарей уже сидели за работой. Анвар поздоровался с ними и, как ни в чем не бывало, приветствуя Шаходата, спросил его о здоровье. Султанали не мог без отвращения даже глядеть на муфтиев. Он поразился выдержке Анвара; «Настоящий джигит!»

Это была правда: сердце Анвара умело не только любить. Это было закаленное, мужественное сердце.

Султанали работал теперь в одной комнате с Анваром, сидел рядом с Шаходатом. Анвар разобрал пришедшие сегодня бумаги, прошения передал удайчи, а остальные поделил между писарями. Каждый занялся своим делом, и наступила тишина, нарушаемая лишь скрипом камышовых перьев да шелестом бумаг. Так продолжалось около часа. Затем начались разговоры. Шаходат подсел ближе к сандалу и положил рядом бумагу и перья.

— Мулла Навруз, оказывается, низкий человек, — начал он, — его дело так поразило меня, что я со вчерашнего дня не могу успокоиться.

— Низкий, низкий, — подтвердил Калоншах.

Султанали бросил взгляд на Анвара, но тот углубился в работу.

— Не откликнуться на просьбу стольких людей — только негодяй мог так поступить! Пришел час, твой сын скончался, какое же, спрашивается, отношение имеешь ты к вещам невестки?! Нет, это бесчеловечно!

— А как может негодяй быть человечным?

Султанали улыбнулся, поглядев на муфтиев.

— К нему пришли люди от обеих сторон, объяснили ему, а он ничего и слышать не хотел, так они без толку и проторчали… Хоть бы угостил их чем-нибудь, не разорился бы, жадюга! Позор на его голову!

— Я никак не подозревал, что мулла Навруз таков! — подхватил Калоншах… — Он попрал все человеческие чувства.

Султанали побледнел, веки его затрепетали.

— Интересные разговоры, господа, — неожиданно заговорил он. — Разве в наш век еще есть человеческие чувства? Если поразмыслить, то придем к выводу, что все мы начисто отвергли их! Оставим других в покое, можем ли мы в себе найти хоть каплю человечности?

Муфтии были поражены нетерпеливо-нервным тоном Султанали, прервавшего их «приятный» разговор. Анвар посмотрел на своего друга, но не встретился с ним взглядом, так как глаза Султанали уже снова были прикованы к бумагам.

— Странный вы человек, Султанали, — сказал Шаходат. — Мы говорим об одном, а вы кипятитесь совсем по другому поводу.

— Я, как и вы, говорил о человечности. Что-то ее у нас не видно! Вот я и жаловался на это!

— Интересно! Вы, что ж, когда-нибудь наблюдали бесчеловечность с нашей стороны? Вы, видно, разум потеряли!

Анвар пытался поймать взгляд Султанали, но тот повернулся теперь лицом к муфтиям.

— Конечно, с вашей бесчеловечностью я еще не сталкивался, — язвительно сказал он. — Однако, проверяя свою совесть, я увидел, что даже в течение одной этой недели я несколько раз готов был совершить преступление. Этим и объясняются мои слова. А до других мне дела нет, господа!