Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

— Теперь я буду писать совсем другое.

— Хорошо, пишите.

— А ты будешь мне отвечать, хорошо?

— Хорошо.

— А если ты, как в прошлый раз, не сумеешь ответить, что тогда сделать с тобой?

Рано села на супу, свесив ноги.

— Можете ударить меня по лицу. Только условие: чтобы мысль и рифма были не очень трудные.

— Хорошо, — сказал Анвар, смеясь, и, глядя на Рано, задумался.

Рано сдвинула брови.

— Не надо долго думать!

Вместо ответа Анвар обмакнул перо в чернила и стал писать:

Следившая за словами, которые сбегали с пера Анвара, Рано покраснела, покачала головой и отвернулась.

— Ну, Рано, отвечай скорее!

Минуту она стояла, не глядя на Анвара, потом, наклонившись, взяла у него перо, бумагу и спросила:

— А смеяться не будете?

— Если ты не будешь смеяться надо мной, то и я не буду. Но на мое двустишие ты должна дать точный ответ, как было условлено.

Рано подумала и, не показывая Анвару, написала:

Рано бросила Анвару листок, улыбнулась и побежала к цветнику. Анвар, довольный, прочел ответ.

— Молодец, Рано! Но ты уж слишком восхваляешь…

Рано стояла среди цветов и смотрела на Анвара.

— Вы тоже…

— Нет, я ничуть не преувеличиваю! — сказал Анвар. — Вот сейчас ты стоишь среди цветов, и ты сама — прекраснейший цветок среди них, Рано! Смотри же, я снова пишу, готовься к ответу, Рано!

Рано опять подбежала и стала читать, что он писал:

Прочитав последнюю строчку, Рано задумалась. Анвар не спускал глаз с ее задумчивого лица.

— Тебе трудно ответить на это, Рано?

— Дайте мне перо! — сказала Рано обиженно и протянула руку. — Даже подумать не даете!

И написала:

— Победила! Ты победила, Рано! — воскликнул Анвар. — Но только в последней строке у тебя ошибка…

— А именно?

— Медицина говорит не о том, что желчь разлилась, — человек сходит с ума, когда у него кровь горит…

— Но для того, чтобы кровь горела, надо сначала, чтобы желчь разлилась. Пока желчь не разольется, кровь не испортится… Ну, будете дальше писать или признаете себя побежденным?

— Я побежден.

— А если побеждены, я хочу получить мой выигрыш!

Анвар подставил лицо. Рано слегка ударила его по щеке.

— А если бы я выиграл, — сказал с сожалением Анвар, — я бы не стал тебя бить по щеке…

— А что бы вы сделали?

— Теперь уже бесполезно говорить об этом.

— Скажите, вдруг мне тоже это понравится, тогда моя пощечина не в счет — ведь я едва ударила…

— Нет, ты не сделаешь того, что я бы сделал…

— Почему не сделаю? Скажите…

— Не сможешь… — засмеялся Анвар и сказал с усилием: — Я бы к тебе не рукой прикоснулся, а губами…

Рано смутилась и опустила глаза. Она имела полное основание краснеть и опускать глаза, так как в первый раз в жизни слышала такое. Хотя она писала стихи о любви и была влюбленной и любимой, подобные вещи были ей совсем не знакомы. Да и для Анвара эти слова были первой дерзостью по отношению к Рано, и оба они были смущены.

На голубом куполе неба зажглись вечерние звезды, мерцавшие, как свечи. Луна стала ярче и словно смеялась над этими двумя молодыми существами, которые неловкими шагами вступали в жизнь.

Поднявшийся ветер клонил друг к другу цветы в саду, будто говоря этим двум молодым: «И вы, подобно цветам, клонитесь ближе друг к другу». Рано подняла голову и застенчиво улыбнулась Анвару:

— Ну, вот я пришла по вашему «повелению»!

— По моему повелению? — сказал Анвар, тоже улыбнувшись и прямо глядя в глаза Рано. — Нет, это после вечерней молитвы…

— Что после вечерней молитвы?

— Ты должна прийти сюда по моему «повелению»!

— А сейчас?

— Сейчас нельзя.

Рано обиженно посмотрела на Анвара, встала и ушла в ичкари.