Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

— Какой изысканный рисунок, — сказала миссис Гревал. — Когда и в этой стране научатся делать такие прекрасные вещи?

Бригадир Гревал и его жена были ближайшими соседями Кохлахов, и потому частенько заходили в гости. Миссис Гревал к тому же была непререкаемым авторитетом у военных жен. О качестве бокала, утверждала она, говорит звон от легкого постукивания по хрусталю, а тарелку нужно обязательно перевернуть, чтобы увидеть монограмму производителя. Хозяйку равно хвалили как за вкусную еду, так и за красивую посуду. В этот раз хаос удалось победить.

После обеда разговор, как обычно, перешел на тот кошмар, который не оставлял их и не оставит до конца дней — на Раздел, они восстанавливали в памяти хронологию событий, скорбели по бессмысленно погибшим. Бригадира Гревала интересовало, не воссоединятся ли когда-нибудь разделенные части страны? Мистер Кохлах потрогал повязку и сказал, что все возможно. Утешение гости находили в путаной критике колонизаторов, которые, не разобравшись толком в ситуации, поспешно бежали. Однако эту критику перекрывала тоска по старым временам.

Мистер Кохлах как-то задумался, почему такие вечера нарушают его душевное равновесие — не подрывают, нет, но оставляют ощущение, что ему наносится ущерб. Он получал большое удовольствие от общих обедов и чаепитий и ни за что не отказался бы от них, однако не мог отделаться от беспокойного чувства, что в воздухе носится какой-то гнилостный запах.

Через день-другой душевное равновесие возвращалось к нему. И он снова понимал — да, он поступил правильно, оставшись на родном месте в горах, его семье здесь хорошо. «Воздух и вода здесь чистейшие, горы необыкновенно красивы, да и с бизнесом все в порядке, — писали они с женой родственникам, которые периодически уговаривали их переехать в большой город. — Ни в каком другом месте Манек не подготовится лучше к взрослой жизни».

Если б спросили самого Манека, он бы полностью согласился с родителями. И не из-за перспектив в будущем, главное — его устраивало настоящее, у него было по-настоящему счастливое детство. Его дни были интересными и насыщенными — утро и начало дня отводились школе, потом он работал в магазине, а вечерами гулял с отцом и, стараясь не отставать, увеличивал шаг, иначе отец дразнил его улиткой.

Но лучше всего были воскресенья. Тогда приходил мужчина-гадди [78] Гадди — племя пастухов-кочевников из касты неприкасаемых. по имени Бхану работать в саду за домом. Манек всю неделю ждал прихода Бхану — работая в их владениях, тот всегда поручал ему какое-нибудь дело. Самый интересный участок начинался после первых пятидесяти ярдов, там земля шла под уклон, и росли деревья, кустарники, густой подлесок. Бхану учил его названиям неизвестных цветов и трав, которые не росли у дома рядом с розами, лилиями и ноготками. Он показал Манеку растение, служащее противоядием ядовитому дурману, показал листья, помогавшие при укусе змей, и другие, лечащие желудок. Познакомил его с растениями, чьи измельченные стебли залечивают порезы и раны, и научил так сжимать львиный зев, чтобы цветок раскрылся. Ближе к холодам они собирали сухие ветки и сучья и разводили небольшой костер.

Иногда Бхану приводил с собой дочь Сорейю, ровесницу Манека. Тогда Манек делил время между работой и игрой. В полдень миссис Кохлах звала детей обедать. Сорейя стеснялась есть за столом — у них дома не было стульев. Не сразу — но наступил момент, когда девочка стала прибегать вместе с Манеком и с готовностью садилась на свое место. Бхану по-прежнему ел на улице.

Однажды Сорейя присела на корточки меж кустами на дальнем склоне. Манек немного подождал, а потом подошел ближе. Девочка ему улыбнулась. Услышав тихое журчание, он наклонился посмотреть. Маленькая струйка оставила на земле пенистую лужицу.

Манек расстегнул штаны и продемонстрировал водяную арку.

— Я могу делать пи-пи стоя, — похвалился он.

Девочка со смехом натянула трусики.

— Мой брат тоже может, у него тоже есть маленькая писулька, как у тебя.

С тех пор походы в кусты стали для них своего рода ритуалом, повторявшимся всякий раз, когда Сорейя приходила на работу с отцом. Со временем любопытство привело их к более подробному анатомическому обследованию.

— Что с вами? — спросила однажды миссис Кохлах, когда дети пришли пить чай. — Почему вы все время хихикаете?

С этого момента миссис Кохлах стала по воскресеньям следить из кухонного окна за их передвижениями и заметила, что парочка часто спускается по склону вниз и теряется из виду. Ее попытка незаметно подкрасться к ним провалилась. Дети еще издали услышали шаги и со смехом выбежали ей навстречу.