Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

Но миссис Кохлах настаивала на своем и к концу каникул добилась успеха… Мир был восстановлен, когда мистер Кохлах решил переоборудовать один из контейнеров, и позвал Манека в магазин, чтобы спросить его совета.

Последние дни перед школой они вдвоем работали в подвале, где производилась «Кейкей». Манек спускал вниз чистые бутылки, а наверх поднимал ящики с готовым товаром.

За день до отъезда сына, вечером, мистер Кохлах сказал, выключая работающий аппарат:

— Завтра ты уедешь. Я буду скучать. — Пульсация мотора закончилась, и слова отца беспомощно повисли в сыром воздухе подвала. Отец обнял Манека за плечи, и они вдвоем поднялись вверх по лестнице.

До учебы в частной школе Манек покидал родные горы только один раз. Тогда ему было шесть, и он вместе с матерью поехал в город навестить ее родных. В дороге они провели два дня. Манека потрясли высоченные дома и великолепные кинотеатры, мощный поток автомобилей, автобусов и грузовиков, а еще то, что и после наступлении сумерек улицы оставались залиты светом. Но прошло всего несколько дней, и он отчаянно заскучал по отцу, с трудом дожидаясь отъезда.

— Никогда больше не оставлю горы, — заявил Манек. — Ни за что!

Миссис Кохлах что-то шепнула на ухо мужу, встречавшему их на вокзале. Тот улыбнулся, обнял Манека и сказал, что тоже не любит отсюда уезжать.

Но настал день, когда сами горы начали от них отдаляться. Понаехали инженеры в пробковых шлемах с таинственно-зловещими инструментами, они чертили на бумагах разные схемы. Инженеры обещали, что проложат здесь современные дороги, по которым будут проноситься новейшие машины. Эти широкие и надежные дороги заменят прежние горные маршруты — слишком узкие для обзора грядущего национального преобразования и визитов представителей Всемирного банка [79] Всемирный банк создан в 1944 г. для оказания финансовой помощи развивающимся странам. .

Однажды утром возле места, где велись работы, появился министр, увешанный гирляндами, и заиграл оркестр. Марширующий Оркестр Бхагатбхай Нанкхатай состоял из трех духовых инструментов, двух малых барабанов и одного большого. На музыкантах была белая униформа, на спинах — золотая эмблема МОБН, на большом барабане та же эмблема, только красного цвета. Обычно этот оркестр играл на свадьбах, в его репертуар входила хвалебная песня матери невесты, жалобная — будущей свекрови, триумфальная — жениха, ода в честь свахи и гимн, прославляющий плодородие. Сейчас оркестр искусно приспособил репертуар к новому событию. Барабаны отбивали марш прогресса, а тромбон сменил плавное матримониальное глиссандо на бурное стаккато.

Слушатели, собранные из безработных крестьян, аплодировали в нужных местах, отрабатывая деньги. С импровизированной платформы произносились речи. Министр символически метнул позолоченную кирку, но в цель не попал. Тогда он послал в толпу лучезарную улыбку и метнул кирку снова.

После отъезда сановников за дело взялись рабочие. Сначала процесс шел медленно и так вяло, что у мистера Кохлаха и остальных местных жителей затеплилась слабая надежда, что эта работа никогда не закончится, и их тихое убежище останется невредимым. Тогда же он и бригадир Гревал созвали жителей на митинг, на котором осудили порочную политику развития района, близорукость и алчность, с какой в жертву демона прогресса приносилась природная красота этих мест. Все подписали петицию, заверили свой протест у властей и ждали ответной реакции.

Однако дорога понемногу росла, поглощая все на своем пути. Красивейшим горным склонам нанесли глубокие раны, изуродовали шрамами. Траншеи, поднимающиеся к вершинам, казались грязными реками, рвущимися вверх наперекор закону тяготения. Природа словно сошла с ума. С раннего утра слышались отдаленные взрывы и рев экскаваторов, безжалостно расправлявшихся с нежной дымкой рассвета.

Мистер Кохлах с грустью следил, как началось асфальтирование дорог, отчего вода в реках стала черной, продолжая уродовать любимые родные места, которые его предки считали настоящим раем. Второй раз с горечью видел он проведенные на бумаге линии, разрушающие жизнь его семьи. Только теперь это была местная картограмма геодезиста, а не имперская карта иноземца.

Когда работы закончились, министр приехал снова, чтобы разрезать ленточку. За время, прошедшее с первой церемонии, он располнел, но остался таким же неловким. Шаркающей походкой направился он к ленте, уронив по дороге позолоченные ножницы. Семеро помощников бросились их поднимать. Завязалась драка. Победил сильнейший, он и вернул министру ножницы. Тот бросил на подхалимов убийственный взгляд — не стоило привлекать столько внимания к простой оплошности, — одарил улыбкой собравшихся и красивым, показным движением разрезал ленту. Толпа зааплодировала, заиграл Марширующий Оркестр Бхагатбхай Нанкхатай, фальшивое звучание духовых инструментов отвлекло внимание от министра, пытавшегося вытащить толстые пальцы из колец ножниц.