Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

Мистер Кохлах успел прошагать примерно три мили, когда в дневном свете стали намечаться краски заката. Тончайшие розовые и оранжевые нити блеснули в небе. Мистер Кохлах остановился и устремил свой взор на запад, желая насладиться моментом. В такие минуты для большего обзора ему особенно не хватало второго глаза.

Но тут его взгляд опустился ниже — на облысевший горный склон. Серый дым вился от экономных костров, на которых готовили еду жители сотен лачуг, и застилал горизонт. Ветер доносил до мистера Кохлаха едкий запах горящих дров, а также зловоние человеческих отходов, которое даже дым не мог замаскировать. Мистер Кохлах нерешительно переступил с ноги на ногу. Под ним хрустнула ветка. Он не шевелился, не понимая, чего ждет. Слышались суровые окрики матерей, детский визг, лай бродячих собак. Ему представились жалкое содержимое закоптевших на костре котелков и сидящие вокруг голодные люди.

Он не сразу заметил, как сгустились сумерки. Такому мрачному соседству закат проиграл. Эту убогую и отвратительную картину нельзя было ни принять, ни понять. Мистер Кохлах почувствовал страх и одиночество. Волны гнева, сострадания, отвращения, боли, неудачи, измены, любви накатывали и разбивались, смущая его и заставляя страдать. Из-за чего? О ком? Почему? Если б только он мог…

Мистер Кохлах не мог разобраться в своих переживаниях. В груди теснило, горло перехватило, как при удушье. От чувства безнадежности он разрыдался.

Смеркалось. Мистер Кохлах достал носовой платок и утер глаза. В следующую секунду до него дошло, что только здоровый глаз омочили слезы. Странно, он мог бы поклясться, что плакали оба глаза.

Вернувшись домой в темноте, он решил навсегда прекратить прогулки. Теперь в этом не было смысла. А если смысл все же был, то только новый, в который страшно вникать.

Укрыться было негде. Во всяком случае, ему. За прошедшие годы его мечты, столкнувшись с непреодолимыми препятствиями, умерли. Он боролся, он победил, он проиграл. И все же он может продолжать сопротивляться — что ему еще остается?

Но для сына мистер Кохлах стал впервые искать другие варианты.

Когда Манек приехал домой на двухнедельные каникулы перед последним семестром, отношения у них с отцом не улучшились. Чаще всего они сцеплялись по поводу ведения бизнеса. Манека переполняли предложения по вопросам розничной торговли и маркетингу, которые отец отмел на корню.

— Дай мне хотя бы договорить, — сказал Манек. — Почему ты упрямишься? Давай хотя бы попробуем.

— У нас не хобби, с которым можно экспериментировать, — произнес угрюмо мистер Кохлах. — Это наш хлеб с маслом.

— Вы опять ссоритесь? — сказала миссис Кохлах. — От ваших споров я с ума схожу.

— Ты не имеешь никакого влияния на сына. — Голос мистера Кохлаха прозвучал еще угрюмее. — Неужели ты не можешь переубедить его? Он во всем мне противоречит. Решил, что изобрел новую формулу успеха. Думает, что это научный эксперимент.

Отец не позволял Манеку заказывать новые сорта мыла или печенья, которые повсюду пользовались популярностью. Предложения улучшить освещение в темном магазине, покрасить стены, обновить полки и стеклянные контейнеры, чтобы товары выглядели привлекательнее, были приняты отцом в штыки.

Манек с трудом соотносил этого не в меру осторожного человека с тем образом, который сложился у него после рассказов матери и отцовских друзей, — образом бесстрашного человека, спускавшегося по веревке в затопленное ущелье, чтобы спасти щенка; перенесшего потерю выбитого осколком глаза, будто то был укус комара; преподавшего хороший урок трем ворам, забравшимся в магазин в поисках легкой добычи. Увидев за прилавком женщину, они не догадывались, что в подвале готовит фирменный напиток ее муж. Друзья рассказывали, что отец разбросал воришек, как мешки с рисом.

А теперь из-за какой-то дурацкой дороги отец впал в уныние. Манек тоже замечал, что мир вокруг меняется, однако с оптимизмом молодости верил, что в конце концов все как-то образуется. Ему исполнилось пятнадцать лет, он верил, что бессмертен, а горы вечны. Ну, а магазин? Он служил нескольким поколениям, прослужит и следующим, считал Манек.

Втайне и мистер Кохлах в это верил — некое чудо могло вернуть прошлое. Но происходящие изменения убеждали в обратном. Среди товаров, которые везли в горы ненавистные грузовики, притаились смертельные враги — безалкогольные напитки для новых магазинов и отелей.

Поначалу они проникали в городок небольшими партиями, и всеми любимый «Кейкей» легко их побеждал. Иногда из любопытства жители пробовали новые напитки, но пожимали плечами и возвращались к старой любимой «Кохлах-коле».