Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

— Тебе повезло, что крыса не оказалось за перегородкой, — сказал Манек. — Она мигом бы отгрызла твой маленький членик.

— Не такой уж и маленький! — возразил Ом. — Стоит как надо. — И он хвастливо показал рукой.

Красная рука на светофоре погасла, зажегся зеленый свет. Полицейские с веревкой проворно отскочили в сторону, и толпа ринулась вперед.

Фейерверки достигли апогея в ночь перед Дивали — тогда даже за полночь не удавалось заснуть. После каждого залпа, особенно если в воздух взмывали красные кубики, называемые «атомными бомбами», Ишвар вздыхал: «О, Рама Всемогущий» — и закрывал уши руками.

— Какой смысл закрывать уши после залпа? — спрашивал Ом.

— А что еще делать? Безумие какое-то — праздник света доводит тебя до боли в ушах! Неужели нельзя иначе праздновать возвращение Рамы в Айодхью [129] Айодхья — столица царства Рамы (одного из самых популярных аватар Бога в индуизме). из лесов.

— Просто в городе крутится слишком много денег, — сказала Дина. — Люди их на ветер пускают. — Раздался очередной залп, и Дина вздрогнула. — Будь моя воля, я бы ограничилась разноцветными вспышками, фонтанами — чем-то таким.

— Но крупные знатоки по религиозным вопросам скажут, что этого не хватит на отпугивание злых духов, — не без сарказма произнес Ишвар.

— Эти «атомные бомбы» и добрых духов разгонят, — ответила Дина, выходя с веранды. — На месте бога Рамы я прямиком вернулась бы обратно в леса, чтобы только не слышать этого шума.

Заткнув уши ватой, Дина уселась шить одеяло. Ишвар присоединился к ней через несколько минут. Видя, что он поминутно закрывает уши, Дина тоже сделала ему ватные беруши. При следующем залпе Ишвар радостно заулыбался — беруши помогли.

Манек и Ом не ушли с веранды, хотя перед каждым взрывом «атомной бомбы» затыкали пальцами уши.

— Жаль, что мы здесь, — сказал Ом. — Иначе они, наверняка, уже были бы в постели.

— Кто?

— Дина-бай и мой дядя, кто еще?

— Ну и грязное у тебя воображение.

— Но это правда, — сказал Ом. — Вот послушай загадку: чтобы сделать это прямым и твердым, женщине надо его сначала потереть, а потом полизать, чтобы легко проскочило. А теперь ответь, что делает женщина. — Не выдержав, Ом громко расхохотался, не договорив до конца, так что Манеку пришлось приложить палец к губам.

— Ну, давай, отвечай. Чем она занимается?

— Ясно чем. Трахается.

— Вот и нет. Вдевает нитку в иголку, — ответил довольный Ом, и Манек хлопнул себя по лбу. — Так у кого из нас грязное воображение?

Оставалось шесть дней до конца каникул, и Ому пришла на ум еще одна веселая мыслишка. Он видел, что дверь в ванную комнату расшаталась от времени и постоянной сырости, в углу образовалась щель, и предложил подсматривать по очереди за моющейся Диной. Один может смотреть, а другой в это время стоит на стреме, чтобы их не застукал Ишвар.

— Это твой рассказ о няне навел меня на эту мысль. Что ты об этом думаешь?

— Ты сошел с ума, — возмутился Манек. — Никогда на это не пойду.

— Чего ты боишься? Она ничего не узнает.

— Просто не хочу.

— А я хочу. — Ом встал.

— Я тебе не позволю. — Манек схватил его за руку.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать? — Ом выдернул руку, но Манек вцепился ему в плечи и силой усадил в кресло. Завязалась потасовка. Ом лягнул Манека ногой, но тот, зайдя сзади, прижал Ома к спинке. Не в силах сдвинуться с места, Ом сдался.

— Ты грязный эгоист, — тихо произнес он. — Я тебя знаю. Все эти месяцы ты жил с хозяйкой один и наверняка каждое утро пялился на нее, когда она была в ванной. А теперь отказываешь мне в этом удовольствии.

— Это ложь, — гневно ответил Манек, стоя за креслом. — Я никогда этого не делал.

— Все ты врешь! Признавайся! Хотя бы опиши ее, если не дашь взглянуть. Какие у нее грудки? Соски красивые и торчат? А вокруг них…

— Прекрати!

— …коричневые кружки? Насколько большие?

— Заткнись! Предупреждаю тебя!

— А лоно? Большое и сочное и, наверно, много…

Манек обогнул кресло и влепил Ому пощечину. Тот, пораженный, несколько секунд в молчании потирал щеку. В его глазах застыло удивление, смешанное с болью. Придя в себя, он с криком «Ах ты, сволочь» набросился на Манека, размахивая кулаками.

Кресло упало. Манек получил сильный удар по голове и слабее — по плечам. Чтобы усмирить Ома и в то же время не навредить ему, Манек схватил его за рубашку и притянул к себе: теперь у того не было возможности махать кулаками. Раздался треск. Карман остался в руке Манека, а в рубашке Ома теперь зияла дыра.