Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

— Да остановите его! — Схватив Ибрагима за руку, Дина тащила и толкала старика к распоясавшемуся бандиту. — Это же вы их сюда привели! Сделайте что-нибудь!

Ибрагим, нервно заламывая руки, стал собирать испорченный товар. Как только бандит откидывал очередное порванное платье, он его подбирал и аккуратно укладывал в стопку вместе с остальными.

— Помощь нужна? — спросил подельника тот, кто стоял у дверей.

— Нет, все идет как надо. — Покончив с платьями, бандит перешел к рулонам, но те из-за массивности порвать было невозможно.

— Да подожги их! — посоветовал лысый, протягивая зажигалку.

— Нет! — испугался Ибрагим. — Весь дом сгорит! Хозяину это не понравится!

Жующий пан мужчина, похоже, с ним согласился. Раскатав рулон на полу, он заплевал его красным соком пана.

— Вот, гляди, — сказал мужчина Ибрагиму с усмешкой. — Не хуже огня будет.

Оглядывая комнату, он заметил фестонные ножницы, подаренные дядей Ашрафом, и внимательно их осмотрел.

— Хороши, — оценил он ножницы и поднял руку, чтобы вышвырнуть их из окна.

— Нет! — выкрикнул Ом.

Бандит только рассмеялся и разжал пальцы, отпустив самую дорогую для портных вещь. Еще не успели ножницы стукнуться о тротуар, как Ом уже бросился на мужчину. Нападение неопытного мальчишки рассмешило бандита, он шлепнул его пару раз, а потом дал кулаком в живот.

— Негодяй, — выкрикнул Манек и, схватив зонтик с пагодой, напал на обидчика.

— Пожалуйста, не надо драк! — умолял Ибрагим. — Надо обойтись без них!

Зонтик ударил бандита в плечо. Обернувшись, тот увидел стальной наконечник и увернулся, лавируя меж упавших швейных машин. Манек сделал обманный выпад, наслаждаясь своим превосходством, пока мужчина собирался с силами, потом — еще один, и ткнул два раза чуть выше головы бандита.

В комнату неслышно вошел лысый. Стоя позади, он вытащил пружинный нож и, подняв вверх, спустил пружину. «Прямо, как в кино», — подумал Манек, и его стала бить дрожь.

— Ну, сосунок, — сказал лысый своим тихим голосом. — Пошутил — и хватит.

Все уставились на него. Дина вскрикнула, увидев нож. Ибрагим был в ярости.

— Спрячь нож! И убирайтесь вы оба отсюда. Ваша работа окончена. Не забывайте, я здесь главный.

— Заткнись! — рявкнул лысый. — Мы знаем свою работу. — Его подельник добрался до зонтика, выхватил его у Манека и что есть силы заехал тому в челюсть. Манек отлетел к стене. Из уголка его рта полилась кровь, внешне похожая на струйку сока пана у бандита.

— Прекратите немедленно! Приказания вам отдавали при мне. И в них ничего не говорилось про драки и ножи! — Сборщик платы топнул ногой и погрозил мужчинам кулаком.

Бессильный гнев старика позабавил лысого.

— Ты что, тараканов давишь? — засмеялся он и провел пальцем по острому лезвию, прежде чем втянуть его обратно. Но напоследок, словно обретя второе дыхание, вдруг начал яростно кромсать подушки и матрасы Дины. Лысый отшвыривал их от себя, пух и перья летали по комнате. С подушками в гостиной он поступил так же.

— Что ж, теперь все зависит от вас, мадам, — сказал он. — Вы ведь не станете ждать нашего второго прихода?

Второй бандит, проходя мимо Манека, злобно пнул его. Остатки пана он выплюнул на кровать и на то, что было вокруг.

— Идешь с нами? — спросил он Ибрагима.

— Нет, немного задержусь, — сердито ответил старик. — Есть еще дела.

Дверь за бандитами закрылась. Бросив на сборщика платы взгляд, полный презрения и отвращения, Дина подошла к Манеку, где уже возился Ишвар и, поддерживая голову юноши, спрашивал, как тот себя чувствует. Ибрагим плелся сзади, шепотом повторяя, как заклинание: «Простите меня, сестра».

У Манека шла носом кровь, верхняя губа была рассечена. Он провел языком по зубам — все на месте. Ему утирали кровь обрывками ткани, валявшимися вокруг швейных машин. Манек пытался что-то сказать и подняться на ноги.

— Лучше молчи, — посоветовал Ом, снова обретший дыхание. — Тогда кровь скорее остановится.

— Слава богу, ножом не ударил, — сказала Дина.

Из гостиной послышался звук разбитого стекла. Ибрагим выбежал на веранду.

— Прекратите, дураки! — крикнул он. — Что вы делаете? Это влетит хозяину в копеечку. — Еще несколько камней разнесли оставшиеся стекла, а потом воцарилась тишина.

Манека подвели к раковине, чтобы смыть кровь.

— Я могу ходить сам, — пробормотал он. После умывания его усадили на диван, приложив к носу тряпку.

— Для губы нужен лед, — сказала Дина.