Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

— А вас самих не интересует вазэктомия? Могу использовать свое влияние и устроить особый подход, двойное вознаграждение.

Предложение было отклонено.

— Кстати, что делать с волосами в нашем сундуке?

— Можете еще немного их подержать? Как только закончится испытательный срок, я займусь этими косичками.

Помахав рукой и позвонив на прощанье в звонок, Раджарам быстро растворился в сумерках. Ом сказал, что работа Мотиватора кажется довольно привлекательной.

— Да и велосипед хорошо бы иметь.

Но Ишвар считал, что успешным Мотиватором может быть только человек с хорошо подвешенным языком, вроде Раджарама.

— И как он смеет говорить, что мы боимся перемен! Что он знает? Разве в таком случае мы оставили бы родные места и пустились в долгий путь?

Сторож согласился с ним.

— Разве человек может тут выбирать? Все меняется, хотим мы этого или нет.

Весь вечер Дина поглядывала на обшарпанный сундук. Манек с любопытством следил за ней, ожидая, когда она не выдержит и заговорит.

— Думаю, теперь ты доволен, — сказала Дина после обеда. — Надо молиться, чтоб моя доброта не обернулась против меня.

— Перестаньте волноваться, тетя. Как это может обернуться против вас?

— Мне что, еще раз тебе объяснять? Я согласилась только потому, что этот молодой доходяга выглядел таким же измочаленным и побитым жизнью, как и его сундук. По-твоему, я не добра с ними, и мне наплевать на их проблемы. Может, тебе покажется странным, но, когда они вечером уходят, я скучаю по ним — по их болтовне и шуткам за работой.

Манеку это не показалось странным.

— Надеюсь, завтра у Ома не будет так сильно болеть рука.

— Одно очевидно — он не притворялся. Втирая бальзам, я поняла по реакции его мышц, что ему очень больно. У меня большой опыт массажистки. У моего мужа был хронический радикулит.

Тогда она пользовалась мазью «Слоан», рассказала Дина, более эффективной, чем теперешний бальзам, и скованные мышцы мужа быстро расслаблялись под ее пальцами.

— Рустам говорил, что у меня волшебные руки, и мой массаж помогает ему лучше внутримышечных инъекций.

Она вытянула перед собой руки и задумчиво их оглядела.

— У этих пальцев долгая память. Они до сих пор помнят, как от их прикосновения проходила боль в мышцах Рустама. — Дина опустила руки. — Но, несмотря на больную спину, он любил ездить на велосипеде. При любом удобном случае прыгал в седло и крутил педали.

Время было позднее, а Дина все говорила о Рустаме — о первом знакомстве, о реакции на их встречи упрямого брата и наконец о свадьбе. Ее глаза светились от воспоминаний, и рассказ растрогал юношу до глубины души. Однако Манек не понимал, почему при этом рассказе, хотя женщина была искренна и восхитительна, он в очередной раз испытал хорошо знакомое чувство отчаяния.

Примерно через неделю таинственная алхимия времени сотворила чудо, и ночной шум у аптеки теперь не тревожил, а, скорее, убаюкивал портных. Их уже не мучили ночные кошмары. А все то, что раньше мешало: букмекеры, выкрикивающие счастливые номера лотереи «Матка» под радостные вопли победителей, лай собак, пьяные, сцепившиеся в смертельной схватке с охватившими их демонами, грохот тележек с молочными бутылками, стук фургонов булочника, — все это стало для Ишвара и Ома чем-то вроде отсчета времени.

— Я ведь говорил, что на нашей улице бояться нечего, — сказал сторож.

— Твоя правда, — согласился Ишвар. — Шум как люди. Поживешь рядом — и привыкаешь.

У портных пропали синяки под глазами, работа пошла лучше, и сны стали приятнее. Ишвару снилась деревенская свадьба, а невеста Ома была настоящая красавица. Ому же снились бывшие трущобы. Они с Шанти, взявшись за руки, наливали воду из колонки, а затем весело носились по заброшенному полю, который во сне превращался в роскошный сад, полный цветов и бабочек. Они пели, танцевали среди деревьев, занимались любовью на волшебном ковре, сотканном из облаков, а сержант Кезар с пулеметом, злобные полицейские, инспектор трущоб и жители возрожденного поселка были далеко, где и должны быть.

Теперь аптека стала средоточием жизни портных. Уходя от Дины в конце дня, они брали с собой смену одежды. Мыло и зубные щетки всегда были при них. Пообедав в «Вишраме», они стирали одежду в туалетной комнате при вокзале и сушили у входа в аптеку. Вышедшие из строя электрические провода заменяли бельевую веревку. Когда портные спали, штаны и рубашки, словно часовые, охраняли их сон. А в ветреные ночи одежда плясала на проводе веселыми привидениями.