Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

— Завтра надо продукты купить с утра. Нельзя тратить на это время после работы. Вот был бы ты женат, твоя жена приготовила б обед заранее в ожидании гостя.

— А почему бы тебе самому не жениться?

— Я уже стар для этого. — Ишвар всерьез подумал, что Ому и правда пора жениться — нельзя откладывать такие вещи.

— А я даже подобрал тебе жену, — сказал Ом.

— Кого же?

— Дину-бай. Я знаю, она тебе нравится, ты всегда принимаешь ее сторону. Осталось ее потискать.

— Бесстыжий мальчишка, — сказал Ишвар и дал племяннику легкий подзатыльник. Они свернули на дорогу к поселку.

В сумерках непонятный грохот медленно и неуклонно надвигался на них, подобно огромному шару. Затем раздался взрыв. Воздух наполнился криками ужаса, боли и ярости.

— Да что же там происходит?

Последнюю часть пути портные пробежали, оказавшись на месте в разгар схватки.

Жители поселка толпились на дороге, пытаясь попасть в свои жилища, их крики сливались с воем сирен машин «скорой помощи», которые не могли проехать. Полиция утратила контроль над ситуацией. Жители рвались вперед, и им это удалось. Но тут возобновили действия полицейские и отбили натиск. Люди падали, их топтали, истошный вой сирен «скорой помощи» дополнял рев гудков, ко всему этому примешивался визг детей, оттертых от родителей.

Отброшенные назад жители изливали свою боль в беспомощных воплях: «Звери бессердечные! Для бедняков нет справедливости! У нас и так почти ничего не было, а теперь и того меньше! Чем мы провинились, куда нам теперь деваться?»

Во время небольшого затишья Ишвар и Ом нашли Раджарама.

— Я был здесь, когда началась заваруха, — сказал тот, тяжело дыша. — Они приехали — и все разрушили. Прямо смели наши дома. Негодяи, обманщики подлые…

— Кто они? — Портные пытались добиться от него ответа.

— Мужчины, они назвались инспекторами по безопасности. Обманули нас. Сказали, что приехали по приказу правительства, чтобы посмотреть условия жизни в поселке. Сначала люди обрадовались, что власти проявили к ним интерес. Может, что-то изменится к лучшему — вода, отхожие места, освещение, ведь перед выборами это обещали. И мы сделали то, что просили эти мошенники, — покинули хижины. Но как только поселок опустел, сюда въехали большие машины.

В роли бульдозеров выступали старые джипы и грузовики, снабженные стальными листами и короткими деревянными балками, служившими тараном, они крепились к передним бамперам. Машины пробивали и разрушали постройки из фанеры, старого рифленого железа и пластика.

— Когда мы увидели, что происходит, сразу бросились на защиту домов. Но водители не обращали на нас внимания. Людей просто давили. Лилась кровь. А полиция защищала этих убийц. Иначе этих ублюдков растерзали бы.

— Но по какому праву разрушили наши дома?

— Нам сказали, что это из-за «чрезвычайного положения». Все незаконные постройки решено снести. Согласно новому закону, город должен быть красивым.

— А что Навалкар? И его хозяин, Тхокрай? Мы всего два дня назад уплатили ренту.

— Они здесь.

— И не пожаловались в полицию?

— Пожаловались? Тхокрай из тех, кто возглавил погром. Носит значок: инспектор трущоб. А Навалкар — помощник инспектора. Эти за нас не заступятся. А когда пытаешься к ним подойти, охрана угрожает избить.

— А что с нашими вещами?

— Похоже, потеряны навсегда. Мы просили разрешения их забрать, но нам отказали.

Ишвар внезапно почувствовал, что очень устал. Отойдя от толпы, он сел на землю. Раджарам подтянул штаны и сел рядом.

— Не стоит расстраиваться из-за убогих лачуг. Найдем кое-что получше. Просто временные трудности. Правда, Ом? Найдем себе новый дом.

Ом согласно кивнул.

— Подойду ближе — посмотрю, что к чему.

— Это опасно, — сказал Ишвар. — Останься со мной.

— Я тут рядом, — сказал Ом и отправился взглянуть на разрушения.

Темнело. Полицейские с дубинками наконец покинули территорию перед поселком. Тапочки и сандалии убегавших в панике жителей валялись в беспорядке на земле, словно выброшенная приливом обувь людей, потерпевших кораблекрушение. Полицейское оцепление теперь держалось на безопасном расстоянии, не давая вновь разжечься гневу жителей.

Сровняв с землей ряды хлипких лачуг, бульдозеры принялись за более дорогое жилье, с хрустом разрушая кирпичные стены. Ом смотрел на гибель домов безучастно — наверно, их лачуга ничего для него не значила, решил он. Может, теперь дядя согласится вернуться к дяде Ашрафу. Вспомнив, что завтра к ним приедет Манек, он невесело засмеялся, представив, как скажет ему, что обед откладывается из-за неожиданного исчезновения дома.