Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

— Еще…

— Что еще?

— Еще я хотел извиниться… за вчерашнее.

— Перестань мямлить на пороге. Войди и скажи, что надо.

Манек робко вошел. Ее обнаженные руки были так красивы, а сквозь тонкую ткань просвечивали очертания… но он не осмелился задержать взгляд. Мысль о том, что она мамина подруга, продолжала его мучить и после того, как он принес свои извинения.

— Я хочу, чтобы ты понял, — сказала Дина. — Я сержусь не потому, что твой позорный поступок каким-то образом оскорбил меня. Мне просто стыдно за тебя, стыдно, что ты ведешь себя как бездельник. Как какой-нибудь бродяга. А ведь ты из хорошей семьи парсов. Мне доверили опекать тебя, и я тебе доверяла.

— Простите, — прошептал Манек с опущенной головой. Дина подняла руку и потрепала его по волосам. Это движение и обнаженные подмышки были очень эротичными.

— Теперь иди спать, — сказала она. — И в следующий раз думай.

Засыпая, Манек вспомнил тетю Дину в ночной рубашке, потом она как-то слилась с образом девушки в поезде на верхней полке.

После истории с прокладками Дина была уверена, что теперь ни Ишвар, ни Ом не осмелятся приглашать Манека к себе на обед. А если и пригласят, он откажется из страха ее обидеть.

Однако через несколько дней приглашение вновь последовало, и, похоже, отказываться Манек не собирался.

— Не верю своим ушам, — сердито прошептала она Манеку. — Неужели недостаточно того, что было? Может, хватит с меня волнений?

— Я ведь извинился, тетя Дина. Ом тоже очень раскаивается. Какая связь между той провинностью и приглашением на обед?

— Думаешь, извинения достаточно? Видимо, ты не понимаешь проблемы. Я ничего против них не имею, но они портные — мои наемные работники. Нужно держать дистанцию. Ты сын Фаруха и Абан Кохлах. Не притворяйся, что не видишь между вами разницы, учитывая их сообщество, их окружение.

— Отец и мать не возражали бы, — сказал Манек, пытаясь объяснить, что его воспитали иначе: родители поощряли общение с людьми из разных слоев.

— Ты хочешь сказать, что я ограниченный человек, а твои родители широко мыслящие, современные люди?

Манек устал с ней спорить. Иногда ему казалось, что она не в себе, когда делает нелепые заявления вроде: «Если они тебе так дороги, может, соберешь вещи и переберешься к ним? Я могу написать твоей маме, куда переводить деньги за новый пансион».

— Я только один раз их навещу. Отказываться — невежливо. Они решат, что я задаюсь.

— А ты подумал о последствиях этого визита? Хорошие манеры — это прекрасно, но как быть со здоровьем и гигиеной? Как они готовят еду? Достаточно ли хорошее используют масло? Или покупают дешевый ванаспати [96] Ванаспати — дешевый заменитель растительного масла, трансжиры. , как большинство бедных людей?

— Не знаю. Пока что они живы и здоровы.

— У них желудок привык к такой пище, глупый ты мальчишка, а у тебя нет.

Манеку вспомнилась ужасная еда в университетской столовой, которую неделями выдерживал его желудок, а также перекусы в придорожных палатках. Интересно, если он об этом расскажет, повлияет ли его рассказ на кулинарные теории тети?

— А вода? — продолжала она. — Подают там чистую воду или с разными примесями?

— Обещаю, что воду пить не буду. — Манек уже твердо решил, что поедет. Тетя стала слишком на него давить. Даже мама не позволяла себе такого.

— Ладно, поступай, как знаешь. Но помни, если подхватишь какую-нибудь заразу, не рассчитывай, что я буду за тобой ухаживать. Тут же отправлю экспрессом к родителям.

— Со мной все будет хорошо.

И когда в следующий раз Ишвар и Ом заговорили об обеде, Манек дал свое согласие. Дина вспыхнула и стиснула зубы. Манек улыбнулся с невинным видом.

— Тогда завтра? — уточнил радостно Ишвар. — Вместе в шесть и поедем. — И поинтересовался, что любит Манек. — Рис или чапати? И какие предпочитаешь овощи?

— Мне все равно, — сказал Манек. Остаток дня портные провели, обсуждая меню скромного праздника.

Ишвар первый обратил внимание, что над лачугами не вьется дым от очагов, на которых готовят ужин. Вглядываясь вдаль, он споткнулся на потрескавшемся тротуаре. В это время суток дым обычно заволакивал горизонт.

— Не пойму, все постятся, что ли?

— Хватит тревожиться обо всех. Главное — я умираю от голода.

— Ты всегда умираешь от голода. Может, у тебя глисты.

Ом не засмеялся — шутка уже приелась. Отсутствие дыма беспокоило Ишвара. Зато до них доносился глухой рев, похоже, больших машин. «Неужели дороги вечером ремонтируют?» — подумал он по мере того, как рев приближался. Затем, вспомнив о завтрашнем обеде, сказал: