Эльвира Барякина - Заговор молчания

— Знаешь, на что это похоже? — прокричал Алекс, стараясь перекрыть всеобщий рев толпы. — На бразильский карнавал!

Миша хотел было объяснить ему, что День седьмого ноября не имеет ничего общего с буржуазными праздниками порока, но тут к нему подошел знакомый парень из параллельной группы.

— А можно я дочку посажу на платформу? — спросил он. — А то она устала — едва ногами перебирает.

Миша оглянулся на ребенка: прелестное семилетнее существо со связкой шариков в кулачке смотрело на него разнесчастными глазами.

— Да сажай, конечно, — разрешил он великодушно.

Тем временем колонна дошла до своей главной цели — Красной площади. Платформа с Дядей Сэмом загремела по брусчатке. Все стали вытягивать шеи, чтобы разглядеть стоящих на трибуне Мавзолея правителей.

— Слава Коммунистической партии Советского Союза! — неслось из динамиков. — Слава великому трудовому народу! Ура!

— Ура! — заорали студенты.

— Ура! — из солидарности подхватили американцы.

— Ура! — запищала девочка на платформе.

И тут случилась катастрофа — связка воздушных шаров выскользнула из ее рук, поплыла вверх и зацепилась за революционные штыки. Два шара оказались сзади буржуинского тела, обращенного к ГУМу, а три других — два круглых красных и синяя сосиска приклеились спереди живота. Композиция наконец-то приобрела законченный вид.

Это была Красная площадь, по телевидению шел прямой эфир, и полмира сейчас смотрело на треклятого «поджигателя».

Миша чуть в обморок не шмякнулся от ужаса. Вскочив на платформу, он попытался было сорвать шары, но они висели слишком высоко. Платформа, успевшая к тому времени доехать до Мавзолея, сразу же остановилась: толкать ее по брусчатке вместе с дополнительным весом было невозможно.

Теперь на Дядю Сэма смотрели уже все.

— Дайте сюда что-нибудь длинное! — рявкнул Миша.

Алекс выхватил у какой-то девушки флаг.

— Это сойдет?

— Сойдет, сойдет!

И под громкий хохот окружающих Степанов с остервенением принялся лупить красным знаменем по «фаллосу» Дяди Сэма.

В конце концов шарики улетели в небо, Миша спрыгнул с платформы, и ее поспешно вытолкали с Красной площади.

— Надеюсь, ты ничего не снимал? — спросил у Жеки бледный от переживаний Степанов.

Пряницкий прижал руки к груди:

— Да я про фотик и думать забыл!

Но это было чистой воды вранье: на самом деле Жека почти всю пленку исщелкал на «поджигателя». Разве ж такое можно было упустить?

Целый час взволнованная институтская колонна стояла на Кузнецком мосту и ждала приговора начальства. Его, к счастью, не последовало: видимо, руководство страны восприняло все случившееся как заранее спланированную акцию против внешних врагов.

…Папа никогда не брал Анжелику к себе на работу, а тут получилось так, что она одновременно приобщилась и к демонстрации и к телевидению.

Папа подвел ее к автобусу, у которого собрались телевизионщики, а сам куда-то умотал. Вернулся он уже «тепленький».

— Вот это, дочка, камера, а вот это — шнур, — принялся объяснять он назначение каких-то штуковин.

Анжелика не особо его слушала. Все ее внимание привлекла съемочная группа, которая брала интервью у прохожих.

«Ой, вот бы у меня что-нибудь спросили!» — подумала Анжелика и, пока папа вещал о каком-то аккумуляторе, потихонечку сбежала от него в сторону корреспондентов.

Впрочем, ее затея не увенчалась успехом. Анжелика несколько раз прошлась перед самым носом журналистки с оператором, но они и не подумали пригласить ее на интервью.

— Так, Терехина! — крикнул какой-то начальник. — Идите на площадь и сделайте несколько подсъемов.

Журналистка кивнула и принялась скручивать провод микрофона.

«Я с ними!» — тут же решила про себя Анжелика.

На площади было столько народу, что они едва протолкались сквозь плотные ряды сограждан. Слава богу, милиция, завидев людей с камерой, сразу пропустила их за оцепление.

— А ты тоже с телевидения? — грозно спросил Анжелику какой-то милиционер.

— Я стажер!

— Ну тогда проходи.

«Все-таки не зря я сегодня губы накрасила! — с восторгом подумала Анжелика. — Все теперь думают, что я взрослая!»

Гулять за ограждением было очень интересно: Красную площадь было видно как на ладони. Мимо шли колонны трудящихся. Лица у всех были радостные, ветер рвал знамена…

— Смотри-ка, какого буржуя отгрохали! — вдруг послышались голоса.

Анжелика глянула в указанном направлении: мимо Кремлевской стены катила платформа с гигантским Дядей Сэмом. А толкал ее не кто иной, как Алекс Уилльямс!