Александр Кулешов - Белый ветер

Это произошло во время учебных прыжков.

С бескрайнего синего неба на бескрайнее зеленое поле сыпал белый парашютный снег. Урча, неутомимо поднимались в воздух пузатые, тупорылые самолетики, сделав плавный круг, выплескивали свой живой груз и вновь торопились к земле, оставив в небесах неторопливо спускавшихся десантников.

Левашов уже совершил один прыжок и готовился к другому. Он испытывал в такие минуты какую-то ненасытную жадность к прыжкам, словно человек, отпивший воды из фляги и торопившийся глотнуть еще, пока флягу не отобрали.

Он старался прыгнуть два, а если удастся, и три раза. Не останови его, он, наверное, прыгал бы до самого вечера.

Пройдя проверку на линии ПДС, Левашов торопливо взобрался вместе с другими десантниками в самолет, продолжавший нетерпеливо рокотать мотором и радостно рванувшийся вперед, как только захлопнулась дверь.

Самолет быстро набрал высоту, сделал вираж. Бортмеханик привычно и утомленно открыл дверь: устанешь тут, одно и то же десятый раз за день, — и отодвинулся в сторону. Левашов, не закрывая глаз, решительно шагнул в пустоту. Рывок, парашют раскрылся, и наступило самое приятное мгновение — чудесное, неторопливое парение, когда так красива земля, открывшаяся тебе до самого утопающего в сиреневой дымке горизонта, когда так четко и чисто доносятся немногие звуки — тарахтение самолетного мотора, дальний низкий гул электрички, чей-то звонкий крик внизу, легкий шелест ветра… Счастливым взглядом он обвел поле, и дальние леса, и совсем скрытый за горизонтом городок, поднял глаза к слепящему небу, к его синеве, к редким курчавым облакам. И вздрогнул…

Прямо на него стремительно и неотвратимо падало сверху что-то черное, кувыркающееся, с каждой долей секунды увеличивающееся на глазах.

Левашов понял мгновенно. У кого-то не раскрылись парашюты, ни основной, ни запасной, что было странно, потому что прыгали не перворазники, а как раз солдаты опытные, имевшие уже по нескольку прыжков.

Одновременно с мыслью еще быстрее сработала привычная реакция: Левашов с силой потянул стропы, чтобы избежать столкновения.

Но когда падавший пролетал мимо, Левашов молниеносным движением схватил вившийся за ним змейкой нераскрывшийся парашют и, напружинив мышцы, удержал его. Он почувствовал жестокий рывок, острую боль в плече и отчаянным усилием торопливо обмотал вокруг себя бесполезный шелковый хвост.

Все это произошло буквально в секунду, и проанализировать происходящее он не успел. Он только особенно внимательно и осторожно следил за приземлением — необычным приземлением двух человек на одном парашюте — спасенного и спасителя.

Их сразу же окружили. С воем примчалась никому не понадобившаяся санитарная машина, прибежали офицеры, бледные от волнения.

Левашову жали руки, тискали его, обнимали, поздравляли. Солдат, у которого не раскрылся парашют, ошалело крича и размахивая руками, рассказывал, как все произошло, без конца повторяя: «Ну, лейтенант! Ну, дал лейтенант! Если бы не лейтенант…» Сумасшедшим восторженным взглядом он смотрел на Левашова.

А офицеры разглядывали парашют, и в их глазах восторга не было. Случилось чрезвычайное происшествие, редчайшее и непонятное. Оно породило героя. Но ведь был и виновник! Кто? Почему? Как такое могло произойти?

Десятки людей потом разбирались в этом. Бесчисленным проверкам и перепроверкам подвергались парашюты, подвесные системы, сумки, документация. Проверялось качество укладки, уровень подготовки, работа офицеров и занятия солдат того подразделения, в котором служил десантник. Виновный обнаружился очень скоро — им оказался сам спасенный Левашовым солдат, проявивший роковую небрежность при укладке парашюта.

Были сделаны выводы, вынесены взыскания, намечены меры, чтобы подобного не повторилось. Тем более что это был первый случай за всю историю.

Командующий ВДВ объявил Левашову благодарность. Капитан Кузнецов поздравил его, сказав «молодец», но тут же, нахмурившись, обозвал растяпой виновного солдата и потом еще долго осуждающе разбирал его проступок.

К счастью, солдат был из другой роты…

А Левашов с еще большим энтузиазмом продолжал свои тренировочные прыжки. Пока наконец капитан Кузнецов не сказал ему ворчливо:

— Слушай, Левашов, ты все-таки заместитель по политической части, а не инструктор парашютно-десантной службы. Пусть уж этим занимается Русанов, это его хлеб. А то, боюсь, скоро тебя в спортивную команду заберут. Сколько прыжков набрал?