Томас Гарди - Взор синих глаз [litres]

Доски и шесты привезли на кладбище, железные брусья были вбиты в древние трещины, которые шли вниз по всей стене башни, увенчанной колокольней, вплоть до основания, колокола были с нее сняты, совы покинули свои жилища, где гнездились еще их предки, и шестеро вольнодумцев в белой фланели, для которых эта твердыня, вся пошедшая трещинами, выглядела точно дивное диво, искали ночлега в деревне, с тем чтобы с утра начать разбирать башню по камешку.

Это все происходило на следующий день после приезда Найта. Для того чтобы в последний раз насладиться видом на море, что открывался с вершины башни, священник, миссис Суонкорт, Найт и Эльфрида все вместе гуськом поднимались по винтовой лестнице на башню; мистер Суонкорт тяжело шагал впереди всех, постоянно издавая громкие вздохи, за ним его жена, которая преодолевала подъем молча, но страдала ничуть не меньше его. Не успели они добраться на самый верх, как надвинулась огромная страшная туча, которая погромыхивала и блистала молниями, в воздухе отчетливо запахло дождем, и видно было, как туча быстро ползет с севера в их сторону.

Двое осторожных старших предложили немедленно вернуться и тотчас же претворили в жизнь свою идею – по крайней мере, в отношении самих себя.

– Боже мой, лучше бы я никогда не поднималась наверх! – воскликнула миссис Суонкорт.

– Мы будем спускаться медленнее, чем вы двое, – бросил священник через плечо, – и поэтому оставайтесь здесь, наверху, до тех пор, пока мы не доберемся до самого низа, иначе вы налетите на нас да сломите нам шеи где-нибудь в темноте на этой винтовой лесенке.

Таким образом Эльфрида и Найт остались на самом верху и ждали, пока они сойдут с лестницы. Найт пребывал в неразговорчивом настроении в то утро. Эльфрида молчала из умысла, оттого что он был к ней невнимателен и поскольку она сама себе мысленно объяснила его молчание тем, что он, дескать, считает ее недостойной своей беседы. В то время как Найт стоял, наблюдая приближение тучи, она медленно отошла к другому краю башни и тут вспомнила о легкомысленной выходке, какую позволила себе в прошлом году. Она прошла кругом по парапету башни, коя была полностью лишена зубцов или шпиля и представляла собою гладкую плоскую поверхность, около двух футов шириной, образующую дорожку во все четыре стороны. Не думая ни секунды о том, что она делает, она забралась на парапет своим старым способом и начала по нему прогуливаться.

– Мы внизу, кузен Генри, – прокричала им вверх миссис Суонкорт. – Спускайтесь к нам, когда вам угодно.

Найт обернулся и увидел Эльфриду, совершающую свой высотный променад. Его бросило в краску от смеси беспокойства и гнева на ее безрассудство.

– А я-то верил, что у вас больше здравого смысла, – сказал он.

Она покраснела немного, но продолжала прогуливаться.

– Мисс Суонкорт, я требую, чтобы вы сошли вниз! – крикнул он.

– Я сойду через минуту. Я в полной безопасности. Я часто так делаю.

В этот самый миг, оттого что его слова пробудили в ней легкое негодование, нога Эльфриды зацепилась за маленький пучок травы, который рос в соединении меж камней, и она почти потеряла равновесие. Найт прыгнул вперед, его лицо исказилось от ужаса. Благодаря тому, что, казалось, было особым вмешательством тактичного Провидения, она отшатнулась к внутреннему краю парапета, а не к внешнему, и стала падать на плоскую крышу, коя на два-три фута была ниже стены.

Найт подхватил ее, как в тиски, и сказал, задыхаясь:

– Не думал я, что когда-нибудь встречу настолько глупую женщину, что будет способна на такую выходку! Великий Боже, вы должны стыдиться!

Тесная близость тени смерти заставила ее помертветь и побледнеть как труп, прежде чем он заговорил. Она и так была насмерть перепугана, а его слова добили ее, и она потеряла сознание в его объятиях.

Глаза Эльфриды оставались закрытыми не более сорока секунд. Она открыла их и сразу же вспомнила свое положение. На ее лице выражение сурового гнева сменилось сожалением. Но его жестокие слова порядком ее напугали, и она стала вырываться на свободу.

– Если вы можете стоять самостоятельно, что вы, разумеется, можете, – сказал он, разжимая объятия. – Я едва ли знаю, что мне делать – смеяться ли вашей причуде или разбранить вас за ее глупость.

Она немедленно стала оседать на свинцовую крышу. Найт подхватил ее снова.

– Вы ранены? – спросил он.

Она пролепетала что-то бессвязное и попыталась улыбнуться, потом сказала, порывисто отвернув от него лицо: