Томас Гарди - Взор синих глаз [litres]

– А если бы мистер Смит уже был членом нашей семьи, ты бы устроил скандал, обнаружив, что его родные занимают столь низкое общественное положение?

– Ты имеешь в виду: вошел бы он в нашу семью через заключение брака? – отвечал он небрежно и продолжал очищать вареное яйцо.

Сильный румянец, которым она вся вдруг залилась, сказал ему, что именно это она и имела в виду, сказал так же ясно, как положительный ответ.

– Я бы примирился с этим, без сомнений, – заметил мистер Суонкорт.

– Так ты не погрузился бы от этого в безнадежную меланхолию и постарался бы увидеть в нем все хорошее?

Эльфрида обладала хаотическим складом ума и с юных лет привыкла озадачивать своего отца гипотетическими вопросами, основанными на глупейших допущениях. Нынешний вопрос показался ему столь точно отлитым по форме предыдущих, что он, не трудясь над тем, чтобы сложить воедино все факты, отвечал с обычным благодушием:

– Если бы он породнился с нами, то конечно же, как и любой другой разумный человек, я принял бы такое положение дел, которое нельзя изменить, и, определенно, не впал бы из-за этого в безнадежную меланхолию. Я не верю, что хоть что-то в мире способно погрузить меня в безнадежную меланхолию. И не позволю ничему подобному коснуться тебя.

– Я не стану грустить, папа, – воскликнула она с такой беззаботной радостью, что он остался очень доволен ее ответом.

Конечно же мистер Суонкорт был бесконечно далек от мысли, что эта радость исходит от намерения, только что получившего невольное поощрение: более не откладывать совершение запланированного ею безнадежного поступка.

Вечером он уехал в Стратли в полном одиночестве. Это было очень на него непохоже. Провожая его до дверей, Эльфрида вновь испытала искушение поведать ему обо всем и открыть свой замысел.

– Почему ты едешь в Стратли, папа? – спросила она и посмотрела на него так, словно очень хотела передать ему взглядом какую-то мысль.

– Я расскажу тебе завтра, когда вернусь обратно, – ответил он бодро. – Не раньше, Эльфрида. Я категорически против, чтоб ты болтала до времени о том, чего не можешь знать, и, моя милая Эльфрида, ровно настолько у меня к тебе доверия.

Она была угнетена и ранена в самое сердце.

– Тогда и я расскажу тебе о моей поездке в Плимут только по возвращении, – едва слышно сказала она.

Он уехал. Его шутки наводили на мысль, что он посмотрит на ее затею сквозь пальцы, а его равнодушие укрепляло в ней решимость поступить так, как ей хочется.

Догорал обычный сентябрьский закат, темно-синие клочья облаков виднелись на оранжево-желтом небе. Такие закаты раньше манили ее прогуляться в сторону уходящего солнца, поскольку любое красивое явление вызывает желание подойти к нему поближе. Она прошла через поле к изгороди из бирючины, забралась в самую середину ее и прилегла в густом сплетении ветвей. После того как Эльфрида долгое время неотрывно смотрела на небо в западном направлении, она упрекнула себя в том, что не поглядела на восток, туда, где находился Стефан, и обернулась. В конце концов, вышло так, что она вдруг взглянула себе под ноги.

Прямо под собою она заметила кое-что необычное. Зеленое поле раскинулось по обе стороны изгороди, одна часть принадлежала церкви, а другая – тем землям, что относились к соседним владениям, где стоял поместный особняк. Со стороны пасторского дома она увидела маленькую тропинку, протоптанную ногами человека, отличительной и вместе с тем необычной чертой которой было то, что ее длина составляла где-то около десяти ярдов, и она резко обрывалась с обоих концов.

Эльфрида никогда прежде не видела такой тропинки, чтобы та неожиданно начиналась и неожиданно заканчивалась, шла из ниоткуда и вела в никуда.

Да нет, я уже видела подобное, решила она по зрелом размышлении. Она как-то раз видела в точности такую тропинку, которую протоптали перед казармами часовые на посту.

И это воспоминание объясняло появление такой тропинки здесь. Ее отец протоптал ее, расхаживая взад и вперед, как она однажды это уже видела.

Сидя посередине изгороди в том положении, в каком она сидела, Эльфрида видела поле с обеих его сторон. И спустя несколько минут она взглянула в сторону соседнего особняка.

Там она увидала другую тропинку караульного. Та была такой же по длине, как и первая, а ее начало и конец полностью совпадали с соседней тропой, однако вторая казалась более узкой и менее различимой.

Всего две причины могли объяснить это различие. Вторую тропинку протоптал человек такой же комплекции, только ходил он по ней гораздо реже, либо ходили там столь же часто, но ступала более легкая ножка.