Мэтт Торн - Туристка

Искреннего извинения в природе не существует. На самом деле никто не чувствует угрызений совести, просто людей волнует состояние собственной души или ситуация в семье. Если меня кто-нибудь подведет, то я скорее предпочту, чтобы человек исчез, чем буду выслушивать его неизбежно жалкие объяснения. Я могу простить все что угодно и кому угодно при условии, что провинившийся не будет больше показываться мне на глаза.

После пятницы я решила, что будет лучше всего, если Мэри увезет меня с собой куда-нибудь на выходные. Мое кратковременное отсутствие, надо надеяться, выровняет наши с Нилом отношения. Мне легче быть самой виноватой во всем. Но сказать Мэри о своей ревности оказалось выше моих сил, и я решила вернуться домой. Поджидая в то утро Нила, я желала, чтобы его не было в живых. Ни одно оправдание не искупало его вину, и я сама себя ненавидела за то, что он мне не безразличен.

По крайней мере у меня было немного времени, чтобы подготовиться. Слыша, как Нил флиртует с Сильвией по дороге к моей комнате, я сначала напустила на себя дурацкий сердитый вид, но вовремя сменила его на безразличный.

— Привет, Сара, — сказал он, глядя на меня.

Я выжидала. Первые же признаки — трусливая улыбка, пожатие плеч, смущенная веселость — и все будет кончено. Но он явно слишком хорошо ко мне относился и сохранял спокойствие.

— Я могу объяснить, — начал он, — это прозвучит глупо, но я все же объясню. Мне не хотелось, чтобы ты видела меня в том состоянии, в котором я был вчера ночью. Вот и решил, что будет лучше стерпеть твои упреки, когда я приду с извинениями.

— Я ждала неизвестно сколько.

— Я пытался попросить кого-нибудь, чтобы тебе передали, но никто не мог понять, о чем я говорю, — вздохнул он. — Домой меня отнесли на руках.

— Ты не так уж плохо выглядишь сегодня.

— Я знаю, — сказал он и сел на кровать. — Со мной всегда так. Алкоголь быстро из меня выходит, и на следующий день я в порядке. У меня почти нет похмелья. Даже удалось плотно позавтракать.

Я кивнула и сообщила ему:

— Сегодня днем я собираюсь повидать свою подругу.

— Хорошо. Во сколько?

— В три.

Он посмотрел на часы.

— У нас есть еще час. Давай помиримся.

Я села рядом с ним на кровать. Злость на него еще не прошла, но было приятно, что меня обнимают. Он начал целовать мне уши — очень удобный способ не смотреть в лицо. Потом я почувствовала его губы на щеке, и тут он опрокинул меня на кровать. Он все делал очень быстро, как будто боясь, что я его остановлю. Его руки коснулись моей груди, оттянув лифчик, и я почувствовала на коже их теплоту. Его торопливость была мне приятна, и я с удовольствием подчинилась ему. Он расстегнул на мне джинсы, стянул их вместе с трусиками, и, расстегнув свои брюки, спустил их до колен. Я протянула руку, чтобы погладить его, но он отвел ее в сторону. Он освободился от своих трусов, бросив их на пол, обхватил руками мои ноги, поднял их и раздвинул. Потом резко вошел в меня, обхватив ладонями мои ягодицы. Пока он трахал меня, его бедра ритмично ударялись о деревянную спинку кровати, а матрас сотрясался, и от того создавалось впечатление, что мы занимались сексом более яростно, чем это было на самом деле. Все это время он держал меня за ягодицы, замедляя движения каждый раз, когда чувствовал приближение оргазма, и ускоряя их опять, пока наконец не кончил, бурно сотрясаясь всем телом.

На самом деле я ни к кому не собиралась в три часа. Но от Нила все равно отделалась, понимая, что если он задержится дольше, то мое раздражение против него может вернуться. Но, придумав себе такую причину, мне самой захотелось к кому-нибудь пойти, и я решила навестить Эми. Конечно, с Ванессой было бы интереснее, но мне нужен был кто-нибудь, кто смог бы меня успокоить.

Дверь открыл отец Эми. Я сразу вспомнила, как напилась у него в доме, и почувствовала себя неловко. Я так давно не встречалась с чьим-нибудь отцом к тому же знала, что он наверняка удивлен, что его дочь общается с женщиной гораздо старше нее. Странно, но я чувствовала себя ближе по возрасту не к Эми, а к ее отцу, хотя ей было девятнадцать, а он выглядел лет на двадцать старше меня.

— Мы вместе работаем в боулинг-клубе, — сказала я в надежде, что это обстоятельство объяснит мое присутствие.

— А-а, — сказал он, и я с облегчением увидела, что выражение его лица изменилось. — Я точно знаю, что вы не Ванесса, значит, вы Сара.

Я утвердительно кивнула головой. Отец Эми держался достаточно приветливо, и я вспомнила, как Эми говорила мне о смерти матери. Я позавидовала Эми и ее отцу, тому, что они дружны, и вспомнила, как хорошо было мне с моим отцом, когда мы проводили вместе время.