Леон Баттиста Альберти - Книги о семье

ДЖАННОЦЦО. Это принесло бы ущерб.

ЛИОНАРДО. Ущерб?

ДЖАННОЦЦО. И превеликий. Ты когда-нибудь обращал внимание на этих пожилых вдовушек? Они собирают яблоки и другие фрукты. Прячут их в кладовую, хранят и не вспоминают о них до тех пор, пока они не испортятся и не сгниют. Подумай и ты увидишь, что три четверти этих плодов им приходится выбрасывать в окошко, то есть они хранят их на выброс. Не лучше ли было, глупая старушка, несколько штук выбросить сразу, а хорошие съесть или подарить кому-то? А то ведь это не сбережение, а разбрасывание.

ЛИОНАРДО. Разумеется, было бы лучше. Эти фрукты принесли бы им пользу или хотя бы чью-то благодарность.

ДЖАННОЦЦО. Или еще: допустим, капли дождя попадают на стропило. Скупец подождет до завтра, потом до послезавтра. Дождь пойдет снова, но скупой не хочет входить в траты. Снова идет дождь, наконец, промоченная и подгнившая балка рушится, и то, что вчера можно было поправить за один сольдо, сегодня требует десяти. Бывает такое?

ЛИОНАРДО. И довольно часто.

ДЖАННОЦЦО. Ну вот, ты видишь, что не тратить и не использовать вещи по мере надобности вредно. Но поскольку бережливость заключается в использовании вещей и в их хранении, посмотрим, что же нужно использовать, а что – хранить. Прежде всего, мне кажется, использовать и хранить чужие вещи – дерзость, насилие и несправедливость. Прав я?

ЛИОНАРДО. Вполне.

ДЖАННОЦЦО. Поэтому мы можем быть подлинными и рачительными хозяевами только по отношению к действительно принадлежащим нам вещам. Каковы же они?

ЛИОНАРДО. Говорят, моя жена, мои дети, мой дом. Может быть, они?

ДЖАННОЦЦО. Ох, дорогой Лионардо, это не наши вещи. То, что я могу в любой момент у тебя отнять, чье это, твое?

ЛИОНАРДО. Скорее ваше.

ДЖАННОЦЦО. А судьба разве не может по своему произволу в любой момент отнять у нас жену, детей, имущество и тому подобное?

ЛИОНАРДО. Конечно, может.

ДЖАННОЦЦО. Значит, они принадлежат скорее ей, чем нам. А то, что никак и никоим образом не может быть у тебя отнято, чье оно?

ЛИОНАРДО. Мое.

ДЖАННОЦЦО. А может быть у тебя отнято то, что любишь, чего желаешь, к чему стремишься, что презираешь и прочее по собственному выбору?

ЛИОНАРДО. Конечно, нет.

ДЖАННОЦЦО. Значит, это твои собственные вещи.

ЛИОНАРДО. Вы правы.

ДЖАННОЦЦО. Если не вдаваться в подробности, то своими собственными человек может назвать три вещи, которыми он в согласии с природой свободно распоряжается с момента появления на свет и употребляет их на благо или во зло по своему усмотрению. По воле природы они всегда с тобой и не покидают тебя до последнего вздоха. Одна из них – это движения души, с помощью которых мы чего-то желаем или огорчаемся. Хочет того фортуна или нет, но они находятся в нас. Вторая вещь – тело. Природа дала его нам как орудие, это своего рода повозка, на которой двигается душа, и по велению природы тело никому, кроме собственной души, не подчиняется. Нет таких животных, у которых бы тело было самостоятельным и подчинялось кому-то еще, они всегда стараются освободиться и свободно распоряжаться собой, двигать своими крыльями, лапами не по произволу кого-то еще, а по собственной воле. Природа не разрешает телу выходить из-под власти души, а больше всего любят самостоятельность и независимость, свободу люди. Таково общее стремление всех смертных. Итак, две указанные вещи, душа и тело, принадлежат нам.

ЛИОНАРДО. А третья?

ДЖАННОЦЦО. Ха! Это необыкновенно полезная вещь, она мне дороже, чем глаза или руки.

ЛИОНАРДО. Вот чудо! Что же это?

ДЖАННОЦЦО. Эту вещь нельзя ограничить или уменьшить; она может принадлежать только тебе, если только ты того хочешь.

ЛИОНАРДО. Но по моему желанию она будет принадлежать другому?

ДЖАННОЦЦО. Она станет чужой когда угодно. Это время, дорогой Лионардо, время, дети мои.

ЛИОНАРДО. Вы правы, но я не мог представить себе такой вещи, которую я не мог бы передать другим. Мне казалось, напротив, что все действия моей души могут отчуждаться и зависеть не от меня: любовь, ненависть; я могу поступать под внушением других, по их воле желать, не желать, смеяться и плакать.

ДЖАННОЦЦО. Если бы ты плыл в лодке по течению нашей реки Арно, и, как случается с рыбаками, испачкал руки и лицо грязью, разве вся ее вода не была бы твоей, если бы ты воспользовался ей, чтобы умыться и очиститься? Не правда ли? А если бы ты ею не воспользовался…

ЛИОНАРДО. Разумеется, она не была бы моей.

ДЖАННОЦЦО. Так происходит и со временем. Если ты используешь его на то, чтобы смыть с себя грязь и нечистоту, которую несет с собой помраченный интеллект и ум, а именно, невежество, низменные желания и дурные устремления, и тратишь время на обучение похвальным вещам, помышление о них и занятия ими, то время принадлежит тебе; если же ты час за часом проводишь в праздности и не посвящаешь их достойным делам, то только его теряешь. Ведь время тратится впустую, когда его не используешь, оно принадлежит тому, кто умеет с ним обращаться. Теперь, дети мои, вы знаете, что по природе вашими собственными являются три вещи – действия души, тело и время – и понимаете их ценность. Для излечения и исцеления тела мы идем на любые расходы, а для того, чтобы сделать душу добродетельной, счастливой и безмятежной, нужно отставить в сторону все телесные желания и стремления тела; что же касается времени, которое потребно и для телесного блага и для душевного благополучия, если вы сами подумаете, то убедитесь, что оно чрезвычайно дорого. Все эти вещи нужно оберегать тем тщательнее и старательнее, что они больше принадлежат нам, чем любая другая вещь.