— Забыть-то я не забыл, да вот тут записывал кое-что.
Илья бросил взгляд на стол, потом на сонное лицо Петра и, погасив улыбку, вышел в сени.
— Ну, тогда я тебя подожду.
— Хочешь ждать — жди, только у меня разные дела, — соврал Петр. — Хочу выступить на собрании, хочу кое-что записать.
Илья ушел.
«Нашли время собрания устраивать! — ворчал Петр, обуваясь. — И как я мог забыть! Этот шут гороховый разболтает теперь всюду: лежит себе человек и знать не желает, что у нас собрание!»
Но хуже всего было то, что и Нонка будет на собрании. Работали они в одной бригаде, может придется ему говорить о ней, а ей о нем. Как они посмотрят в глаза друг другу после всего, что произошло между ними? Не чужие ведь они, как-никак муж и жена. «Хоть бы Нонка не пришла на собрание! Хоть бы заболела!» — думал Петр.
Он нарочно долго возился дома и пришел, когда собрание уже началось. Слегка приоткрыв дверь, проскользнул в зал, снял кепку и занял свободное место у стены. Марко Велков уже читал свой доклад. Рядом с ним, в президиуме, сидели двое мужчин и две женщины. Петр узнал только Ивана Гатева, остальных не разглядел. Он не решался посмотреть на людей, что сидели и стояли возле него. Делал вид, что слушает доклад с большим вниманием, а в действительности слышал только отдельные слова, которые сразу же вылетали из его головы. Он вдруг почувствовал страшную усталость, режущую боль в глазах, ноги подкашивались. Наконец, набравшись храбрости, он начал осматриваться. Зал был битком набит. Многие стояли у стены. Разглядывая внимательно всех, Петр вдруг увидел Нонкиного брата Петко. Он стоял у стены и смотрел на сцену. Потом перевел взгляд и увидел улыбающееся лицо Ильи. Тот слегка кивнул головой: а, пришел! «Чего скалит зубы этот скот!» — мысленно выругался Петр и стал разглядывать последние ряды, где сидели женщины. Нонки среди них не было, на душе стало легче. В это время одна из женщин обернулась, пристально посмотрела на него и наклонилась к подругам. Одна за другой женщины начали оборачиваться, разглядывали Петра, шушукались.
— Третья бригада! — хрипло крикнул Марко Велков и протянул руку к стакану с водой.
И пока он пил, по залу пронесся тот шум восклицаний и шопота, которым члены кооператива встречали характеристику каждой бригады. Петру казалось, что так шумят лишь потому, что сейчас будут говорить о его бригаде, что докладчик выкрикнул «третья бригада» как-то намеренно громко и с издевкой. Показалось также, что все приготовились слушать с большим вниманием то, что председатель скажет о нем и о его бригаде. Пока докладчик сделал несколько глотков, в голове у Петра пронеслось множество тревожных мыслей. Указав положительные и отрицательные стороны работы третьей бригады, Марко Велков скажет: «Товарищи, руководство кооператива и партийная группа ведут упорную борьбу не только за трудовые успехи членов кооператива, но и за их высокую мораль. Недавно Петр Пинтезов разошелся с женой. Весь коллектив должен помочь своим товарищам, должен убедить их помириться, зажить по-старому». Как забавно будет людям «помогать» ему вернуть свое семейное счастье! Будут задавать разные вопросы, копаться в его душе. А вдруг Нонка встанет и расскажет все как было! Петр не видел Нонки, но ни на миг его не покидало чувство, что она здесь. Сейчас она огорчена и обижена, вдруг расскажет все с начала до конца, выскажет все, что ее мучило, она ведь наивна, верит в коллектив, как малое дитя. И люди всему поверят, потому что уважают ее. Нет, лучше уйти, бежать отсюда.
— Третья бригада плохо справилась с работой, — продолжал докладчик. Организация труда и дисциплина были не на высоте. Хорошо работала бригада только до апреля, пока бригадиром был Петр Пинтезов.
— Раз человек хорошо работал, зачем с должности сняли? — крикнул кто-то из середины зала, и многие подхватили: «Верно, верно, за что человека наказали?»
— За хлопок!
— Так он же был прав!
Марко Велков приложил палец к строке, на которой остановился, и ответил:
— Имейте терпение, дойдем и до этого.
Он опять склонился над докладом и, сказав несколько слов о работе бригады, начал давать характеристику Петру: работящий, способный, справедливый, но иногда все по-своему делает, знать ничего не хочет…
Присутствующие оглядывались, глазами искали Петра. Ему стало душно. Ворот рубашки врезался в шею и душил его, он весь вспотел. Зал поплыл у него перед глазами. «Что со мной! — подумал он. — Неловко ведь, люди могут заметить. Человек ничего плохого не говорит обо мне». И он снова потерял способность видеть и слышать. Прошло довольно много времени. Вдруг все хором заговорили, заскрипели стульями, зашумели.
Читать дальше