Генри Хаггард - Приключения Айши

– Ползи, Джоб, ради Бога, ползи! – крикнул я в смертельном страхе; каменная плита под нами раскачивалась так сильно, что мы с трудом на ней удерживались. Положение было отчаянное.

– Господи, спаси! – возопил бедный Джоб из темноты. – Ой, доска соскальзывает! – Послышались громкие звуки возни: я подумал, что Джоб сорвался.

Но в этот миг его протянутая рука – она отчаянно цеплялась за воздух – встретилась с моей, я стиснул ее и потащил, потащил со всей силой, которой Провидению угодно было одарить меня с такой щедростью, – и через минуту, к моей радости, Джоб уже лежал, тяжело отдуваясь, рядом со мной. Но доска! Я почувствовал, как она выскользнула, ударилась концом о выступающую скалу и полетела в бездонный провал.

– Боже! – воскликнул я. – Как же мы вернемся?

– Не знаю, – отозвался Лео из темноты. – С меня достаточно того, что мы уже вытерпели сегодня. Я благодарю судьбу, что уцелел.

Айша подала мне руку, и я пошел следом за ней.

Дрожа от страха, я дошел до самого края плиты и вытянул вперед ногу, нащупывая, куда ступить. Но под ногой ничего не было.

– Сейчас я упаду, – задыхаясь, проговорил я.

– Доверься мне и иди вперед, – ответила Айша.

Учитывая все обстоятельства, нетрудно понять, что особого доверия к Айше я не испытывал, ибо хорошо знал ее характер. Она могла обречь меня на самую ужасную участь. Но жизнь иногда требует, чтобы мы возлагали свою веру на неведомые алтари, – другого выхода у меня не было.

– Иди! – велела Она , и мне не оставалось ничего другого, как повиноваться. Несколько ярдов я проехал по каменному склону, затем потерял под собой всякую опору. Я уже подумал было: конец, – но в следующий миг мои ноги уперлись во что-то твердое, – я стоял на каменном полу, вне досягаемости ветра, который выл где-то вверху. Не успел я возблагодарить Небо за его бесконечное милосердие, как послышался шум и возле меня оказался Лео.

– Привет, старина, – сказал он. – Ты уже здесь? Все это становится довольно интересным.

В следующий миг на нас с диким воплем свалился Джоб, сбив нас обоих с ног. Когда мы поднялись, Айша уже стояла среди нас; Она велела зажечь светильники, которые, к счастью, не разбились, так же как и запасной кувшин со светильным маслом.

Я достал коробок вощеных спичек фирмы «Брайанти и Мей», и они вспыхнули в этом мрачном месте такими же веселыми огоньками, как если бы мы были в лондонской гостиной.

Через пару минут оба светильника уже горели: перед нами предстало любопытное зрелище. Мы, сбившись в кучку, стояли в пещере в десять футов длиной и шириной, и у всех у нас, кроме Айши, которая, скрестив руки, спокойно ждала, когда разгорятся светильники, был довольно ошеломленный вид. Пещера была частично естественная, частично выдолбленная в верхней части каменного конуса. Крышей служила шаткая каменная плита; задняя ее часть с полого спускающимся полом была выдолблена в каменной породе. Здесь было тепло и сухо – настоящая обитель отдохновения по сравнению с вершиной конусной скалы и дрожащей каменной шпорой.

– Ну что же, – сказала Она , – мы благополучно добрались до пещеры, хотя я опасалась, что каменная плита сорвется и упадет вместе с вами в бездонную пропасть, ибо эта расселина и впрямь не имеет дна, уходит в самое сердце земли. Вершина скалы, поддерживающая эту плиту, сильно искрошилась под ее тяжестью, тем более что плита все время покачивается. К сожалению, этот человек, – Она кивнула в сторону Джоба: сидя на полу, он вяло вытирал лоб красным бумажным платком, – которого справедливо называют Свиньей, ибо он глуп, как свинья, уронил доску, и теперь мне придется придумать какой-нибудь способ выбраться отсюда, а это не так-то легко. Но пока отдыхайте и осматривайтесь. Как вы думаете, что это за пещера?

– Мы не знаем, – ответил я.

– Некогда, о Холли, это гнездо себе облюбовал один человек, который называл себя Нутом; здесь он прожил много лет, лишь один раз в двенадцать дней спускаясь за пищей, водой и маслом, которые люди в изобилии складывали у входа в тоннель, по пути сюда.

Мы с удивлением подняли глаза, и Она продолжала:

– Да, это так. Нут, хотя и жил в более поздние времена, вобрал в себя всю мудрость сыновей Кора. Он был аскетом и философом, глубоко проник в тайны Природы; он-то и нашел Огненный Столп, который я вам покажу и который питает живую душу Природы; тот, кто совершил омовение в этой огненной купели, кто дышал ее жаром, будет жить, покуда жива сама Природа. Но этот Нут, как и ты, о Холли, не хотел воспользоваться открытой им тайной. Человек рождается для смерти, а не для вечной жизни, считал он. Он никому не говорил о том, что узнал, поэтому и жил здесь, где должен пройти всякий, кто ищет Дух Жизни; амахаггеры, его современники, чтили его как святого отшельника. Когда я впервые попала в страну, – знаешь ли ты, Калликрат, как это произошло? Когда-нибудь я расскажу тебе странную историю, – я услышала о философе Нуте, пришла сюда, дождалась, пока он выйдет за едой, и упросила его взять меня с собой, хотя мне и было страшно переходить через пропасть. Я очаровала его своей красотой и умом, растопила его сердце льстивыми словами, и в конце концов он показал мне Источник Жизни и открыл его тайны, но он не разрешал мне вступить в пламя, и, опасаясь, как бы он меня не убил, я не стала нарушать его запрет, ведь он был очень стар и я знала, что он скоро умрет.