Вега Де - Новеллы (-)

К вашим родителям, супругу и вашей чести я отношусь со всей возможной почтительностью и умоляю извинить мне прежнее мое недостаточное уважение к ним; я открыто отрекаюсь от былых заблуждении, дабы моя нынешняя скромность намного превзошла вольность моих прежних мыслей. Но вина моя лишь в том, что я с самого начала захотел стать вашим мужем, и меня ни на минуту не покидало желание достигнуть этой честной цели, хотя и сознаю, что допустить это чувство означало пить сладкий яд и что привычка эта имеет надо мной столько власти, что, будучи не в силах забыть вашу милость, я вынужден отсюда уехать. Завтра я отправлюсь ко двору, где буду стремиться получить должность, так как то, к чему мы с вами стремились оба, не смогло осуществиться. Быть может, двор с разнообразием его жизни заставит меня забыть мои безрассудные мечты, а если этого не случится, то очень скоро жизнь перестанет меня утомлять".

Письмо это вызвало у Лауры немало слез, но, думая, что Лисардо не сделает того, что, казалось ей, он не может сделать, она не позаботилась о том, чтобы это предотвратить. Несчастный юноша прождал два дня, а когда они миновали, он вместе с Антандро и Фабио покинул Севилью, проехав в почтовой карете мимо дома Лауры, которая, услышав звук рожка и повинуясь биению своего сердца, отложила в сторону рукоделие и бросилась к решетке, где, бледная как полотно, она стояла до тех пор, пока карета не скрылась из глаз.

Лисардо так не хотелось ехать ко двору, что в каждом городе, куда они прибывали, он заговаривал о том, чтобы вернуться назад. В первые несколько дней его немного развлекли дворец с канцеляриями, жалобщиками и просителями должностей, множество кабальеро, знатных сеньоров, дам, различных нарядов и всевозможных лиц, съехавшихся со всех концов Испании и нашедших себе здесь пристанище, и Прадо с бесконечной вереницей карет, в окнах которых мелькают поднятые для приветствия и сразу же опускающиеся руки.

Немного осмотревшись, он начал делать визиты, которые, возможно, отвлекли бы его, если бы продлились несколько дольше, от мыслей о красоте и благоразумии Лауры, - ведь на дворцовых лугах пасется самый красивый молодняк. Но в то время, когда он уже совсем потерял надежду и начал думать, что любовь Лауры была от начала до конца обманом, ему вручили письмо от нее, в котором она писала:

"Сеньор мой, я убедилась, что ваша любовь ко мне основывалась лишь на желании, и вы любили меня так мало, что, зная о том, что ваше отсутствие убьет меня, все же уехали, и не куда-нибудь, а ко двору, избрав тем самым верное средство, ибо вам было известно, что именно там находится река забвения, в которой, говорят, многие так и остаются, чтобы никогда больше не вернуться к себе на родину. Я не стану говорить о том, сколько я пролила из-за вас слез и как я изменилась по вашей вине, но все, кто меня видят, меня не узнают, хотя все эти люди живут в моем доме, из которого я еще ни разу не выходила. Я умираю, и если какая-нибудь песчинка из этого моря красоты, ума и нарядов еще не привязала к себе вашу душу, отзывчивость которой мне известна, возвращайтесь прежде, чем ваше отсутствие успеет лишить меня жизни, потому что я решилась подчиниться вашим желаниям, не думая больше о родителях, муже и чести, так как все это кажется мне ничтожным по сравнению с горем утратить вас".

Поверьте, сеньора Марсия: сейчас, когда я дошел до рассказа об этом письме и о решении, принятом Лаурой, у меня не хватает сил, чтобы закончить эту повесть. О безрассудная женщина! О женщина! Но мне кажется, что мне могут напомнить слова, которые произнес, стоя уже на лесенке, один висельник, обращаясь к тому, кто помогал ему умереть и при этом весь обливался потом: "Отец мой, я ничуть не вспотел, так почему же потеет ваше преподобие?" Если Лаура не беспокоится о позоре и об опасности, то к чему должен утруждать себя тот, кто обязан лишь рассказать обо всем, что случилось, ибо, хотя повествование это и кажется с виду новеллой, на самом деле оно является правдивой историей.

Почти лишившись рассудка, Лисардо в тот же день покинул Мадрид, купив своим слугам роскошные ливреи на той чудесной улице, где, не снимая мерки, оденут кого угодно, а кроме того, два ожерелья, по тысяче эскудо каждое, для Лауры, ибо даже самой богатой женщине в мире бывает приятно получать подарки, в особенности после разлуки. Невозможно передать, как он безумствовал в дороге, ибо безумство его можно было бы сравнить только с его счастьем, а счастье его было столь велико, как и его желание. Наконец он удивительное дело - благополучно достиг Севильи, и на другой день во время его продолжительного пребывания в ее доме Лаура исполнила свое обещание. На этом их любовь не кончилась, как это часто бывает; напротив, от этих встреч она стала еще более пылкой, а встречи постепенно становились более частыми, чем они должны были быть, чтобы оставаться благоразумными, ибо то, что любовникам кажется блаженством, чаще всего приводит их к гибели и лишь в редких случаях кончается только разлукой.