Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 1)

Но неизменно правдивая Тео сказала:

— Нет, я думала о нем и огорчилась, что его там не было; и ты тоже думала о нем, Этти.

— Ничего подобного, мисс, — стояла на своем Этти.

— Но ведь ты шепнула мне, что проповедь читает священник Гарри.

— Думать о священнике мистера Уорингтона не значит думать о мистере Уорингтоне. Проповедь была действительно прекрасная, но дети фальшивили самым ужасным образом. О, вон леди Мария в окне напротив нюхает розы, а это идет мистер Вулф, узнаю его военный топот. Правой-левой, правой-левой! Здравствуйте, полковник Вулф!

— Почему у тебя такой мрачный вид, Джеймс? — спросил полковник Ламберт с обычным добродушием. — Твоя красавица побранила тебя за что-нибудь, или проповедь разбудила твою совесть? Священника зовут мистер Сэмпсон, ведь так? Прекраснейший проповедник, клянусь честью!

— Проповедует он одни добродетели, а практикует другие! — ответил мистер Вулф, пожав плечами.

— Когда проповедь кончилась, мне показалось, что и десяти минут не прошло — госпожа Ламберт даже ни разу не вздремнула, верно, Молли?

— А вы видели, когда этот молодчик явился в церковь? — с негодованием спросил полковник Вулф. — Он вошел в открытую дверь ризницы в самую последнюю минуту, когда уже допели псалом.

— Возможно, он служил дома у какого-нибудь больного — здесь ведь много больных, — возразила миссис Ламберт.

— Служил! Ах, моя добрая миссис Ламберт! Вы знаете, где я его нашел? Я отправился на поиски вашего молодого шалопая, виргинца.

— У него, по-моему, есть имя, и очень красивое, — воскликнула Этти. — И зовут его вовсе не Шалопай, а Генри Эсмонд-Уорингтон, эсквайр.

— Мисс Эстер, сегодня утром без четверти одиннадцать, когда звонили все колокола, я застал этого проповедника в полном облачении и Генри Эсмонда-Уорингтона, эсквайра, в спальне этого последнего, где они разбирали партию в пикет, которую сыграли накануне вечером!

— Ну и что же! Многие достойные люди играют в карты по воскресеньям. Король играет в карты по воскресеньям.

— Тсс, милочка!

— Нет, играет, я знаю, — объявила Этти. — С этой накрашенной особой, которую мы видели вчера, с этой графиней, как бишь ее?

— Мне кажется, дорогая мисс Эстер, что священнику в подобный день приличнее держать в руках божьи книги, а не дьявольские, — и я взял на себя смелость сказать это вашему проповеднику. (Да, непростительную смелость! объявили глаза мисс Этти.) И я сказал нашему молодому другу, что ему следовало бы не нежиться дома в халате, а спешить в церковь.

— Неужто, полковник Вулф, вам хотелось, чтобы Гарри пошел в церковь в халате и ночном колпаке? Хорошенькое это было бы зрелище, ничего не скажешь! — яростно воскликнула Этти.

— А вот мне хотелось бы, чтобы язычок моей девочки дал бы себе отдых, заметил папенька, поглаживая дочку по раскрасневшейся щеке.

— Молчать, когда нападают на друга и никто за него не вступается? Да, никто!

Тут две губки плотно сомкнулись, тоненькая фигурка задрожала, и, метнув в полковника Вулфа прощальный негодующий взгляд, девочка выбежала из комнаты — как раз вовремя, чтобы, закрыв дверь, разрыдаться на лестнице.

Мистер Вулф совсем растерялся,

— Право же, тетушка Ламберт, я не хотел обидеть Эстер.

— Конечно, нет, Джеймс, — ответила она очень ласково и протянула ему руку. Молодой офицер называл ее тетушкой Ламберт, когда был маленьким мальчиком.

Мистер Ламберт насвистывал свой любимый марш "За горами далеко", выбивая пальцами по подоконнику барабанную дробь.

— Папенька, нельзя свистеть в воскресенье! — воскликнул благонравный воспитанник Серых Монахов и тут же добавил, что после завтрака прошло уже три часа и од был бы не прочь доесть сырный пирог, купленный Тео.

— Ах ты, маленький обжора! — воскликнула Тео, но с лестницы донесся какой-то странный звук, и она выбежала из комнаты, старательно притворив за собой дверь. Мы не последуем за ней. Звук этот был рыданием, которое вырвалось из самой глубины трепещущего измученного сердечка Эстер, и хотя мы этого не видели, я не сомневаюсь, что девочка бросилась на шею сестре и расплакалась на груди доброй Тео.

Когда под вечер семья отправилась погулять по лугу, Этти осталась дома — она лежала в постели с головной болью, а ее мать ухаживала за ней. Чарли вскоре встретил школьного приятеля, мистер Вулф, разумеется, не замедлил удалиться в обществе мисс Лоутер, а Тео с отцом, чинно прогуливаясь под ясным воскресным небом, увидели госпожу Бернштейн, которая грелась на солнышке, сидя на скамье под деревом, окруженная заботами племянницы и племянника. Гарри, просияв от радости, бросился навстречу своим дорогим друзьям, дамы весьма любезно поздоровались с полковником и его дочерью, которые были так добры к их Гарри.