Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 1)

Мистер Уорингтон и лорд Честерфилд оказались партнерами против мистера Морриса и графа Марча.

— Опоздали, барон, — сообщил пожилой вельможа пожилому вельможе, который приблизился к ним. — Мы уже составили партию. Как, неужели вы забыли мистера Уорингтона из Виргинии — того молодого джентльмена, с которым вас познакомили в Лондоне?

— Молодой человек, которого мне представили в кофейне Артура, был черноволосым, курносым и далеко не обладал такой счастливой наружностью, как мистер Уорингтон, — с большой находчивостью ответил барон. — Уорингтон, Дорингтон, Хэрингтон? Мы, континентальные европейцы, плохо запоминаем ваши островные имена. Во всяком случае, этот джентльмен — не тот, о ком я говорил за обедом.

И, одарив виргинца любезным взглядом, старый щеголь направился в дальний угол залы, где в оконной амбразуре о чем-то беседовали мистер Вулф и мисс Лоутер. Тут барон счел за благо завязать с подполковником разговор о прусской маршировке, которую недавно ввели в армии его величества короля Георга II, — предмет, прекрасно знакомый мистеру Вулфу и, несомненно, очень для него интересный — но только не в эту минуту. Тем не менее барон продолжал высказывать критические и иные мнения в полной уверенности, что его собеседники им совсем очарованы.

В начале вечера баронесса сама встречала гостей, обменивалась с ними обычными любезностями и занимала новоприбывших разговором. Но по мере того, как комнаты наполнялись народом, партии составлялись и свободных столиков становилось все меньше, госпожа де Бернштейн начинала проявлять растущее нетерпение и в конце концов удалилась с тремя друзьями в свой уголок, где ее дворецкий оберегал приготовленный для нее стол. Почтенная дама с решительным видом опустилась в кресло и уже не вставала с него и не прерывала игру до самых петухов. Обязанности хозяйки легли теперь на леди Марию, которая не любила карт, — она обходила комнаты, присматривая, чтобы гости ее тетушки ни в чем не нуждались, и ее платье часто шуршало возле стола ее молодого кузена и трех его друзей.

— Снимите за нас! — воскликнул лорд Марч, когда ее милость шествовала мимо во время одного из своих печальных обходов. — Снимите за нас, леди Мария, и принесите нам удачу! Она нас совсем покинула, и выигрывает только мистер Уорингтон.

— Гарри, я надеюсь, вы играете не по очень высоким ставкам? — робко осведомилась леди Мария.

— О нет, всего по шесть пенсов! — воскликнул' граф, начиная сдавать.

— Всего по шесть пенсов, — повторил мистер Моррис, партнер его сиятельства. Но, по-видимому, мистер Моррис очень высоко ценил шестипенсовики, раз утрата горстки этих монет вызвала на его круглой физиономии выражение столь горестного отчаяния. Лорд Честерфилд, сидевший напротив мистера Уорингтона, разбирал свои карты. Глядя на его невозмутимое лицо, невозможно было угадать, доволен ой ими или нет.

С уст мистера Морриса сорвалось не совсем восторженное словцо, и его партнер воскликнул:

— Черт побери, Моррис! Играйте и помалкивайте! Если вспомнить, что играли они по шесть пенсов, раздражение его сиятельства также казалось необъяснимым.

Мария, с нежностью медлившая возле Гарри, положив руку на спинку его стула, видела его карты — всю левую сторону занимал целый выводок козырей. Значит, она не отняла у него удачу. Ей было приятно, что она сняла карты и вот ему достались все эти чудесные козыри.

Когда лорд Марч сдавал, он негромко спросил мистера Уорингтона:

— Ставки прежние, мистер Уорингтон, или удвоим?

— Как вам угодно, милорд, — так же негромко ответил мистер Уорингтон.

— Ну, в таком случае играем на... шиллинги.

— Хорошо, на шиллинги, — ответил мистер Уорингтон, и игра продолжалась.

Чем она закончилась в этот день и в последующие дни, можно узнать из приводимого ниже письма, которое так и не попало к адресату, а отправилось в Америку среди прочих бумаг мистера Генри Уорингтона.

"Танбридж-Уэлз,

10 августа 1756 года.

Дорогой Джордж!

Мне известно, что две бутылки бургундского у Уайта и колода карт составляют единственную радость твоей жизни, и я не сомневаюсь, что ты пребываешь сейчас в Лондоне, предпочитая табачный дым и фараон свежему воздуху и свежему сену. Письмо это вручит тебе молодой джентльмен, с которым я недавно познакомился и от которого ты будешь в восторге. Он будет играть с тобой в любую игру и по любым ставкам до любого часа ночи или утра, выпивая при этом любое число бутылок, не выходящее за пределы разумного. Мистер Уорингтон — тот самый Юный Счастливец, о котором столько рассказывал "Глашатай" и другие газеты. У него есть в Виргинии поместье величиной с Йоркшир, обремененное в настоящее время маменькой, царствующей монархиней, но климат там нездоровый, лихорадки часты и свирепы, и будем уповать, что миссис Эсмонд не замедлит скончаться, оставив этого добродетельного юношу единственным хозяином всего имения. Она доводится теткой мошеннику Каслвуду, который никогда не платит карточных долгов — разве что с тобой он вел себя более достойно, чем со мной. Мистер Уорингтон — джентльмен de bonne race {Хорошей крови (франц.).}. И мы должны принять его в наш круг, хотя бы для того, чтобы я мог отыграть у него мои деньги.