Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 1)

— Лорд Марч изучал итальянский язык в Опере, и уроки обошлись ему недешево, — объяснил Джек Моррис. — Нам надо показать ему Оперу, верно, Марч?

— А надо ли, Моррис? — спросил милорд, словно ему не слишком понравилась такая фамильярность.

На обоих джентльменах были одинаковые маленькие парики без пудры, синие сюртуки с серебряными пуговицами, лосины, сапоги для верховой езды и маленькие шляпы с узким галуном, — ничто не выдавало в них щеголей.

— Опера меня не очень манит, милорд, — сказал Гарри, все больше оживляясь от вина. — Но мне хотелось бы побывать в Ньюмаркете и посмотреть хорошую английскую охоту.

— Мы покажем вам и Ньюмаркет и охоту, сэр. Вы хороший наездник?

— По-моему, недурной, — ответил Гарри. — Кроме того, я неплохо стреляю, и прыгаю тоже,

— А сколько вы весите? Держу цари, что мы весим одинаково или я больше. Держу пари, что Джек Моррис побьет вас в стрельбе по птицам и по мишени с двадцати пяти шагов. Держу пари, что я прыгну дальше вас на ровной земле... вот здесь, на лужайке!

— Я не знаю, как стреляет мистер Моррис — ведь я никогда вас не видел, господа, — но я принимаю ваши пари по вашим ставкам, милорд! — воскликнул Гарри, который к этому времени совсем оживился от бургундского.

— По двадцать пять фунтов каждое! — объявил милорд.

— Идет! — воскликнули оба. Молодой виргинец считал, что ради чести родного края не должен отказываться ни от одного пари, которое ему предлагают.

— Последнее пари мы можем разыграть сейчас же, если вы еще твердо держитесь на ногах, — сказал милорд, вскочил со стула, потянулся и посмотрел на сухую пыльную траву. Он снял сапоги, сбросил сюртук и жилет и, швырнув их на землю, застегнул пояс потуже.

Гарри относился к своей одежде с гораздо большим уважением. На нем был его лучший костюм. Он снял свой бархатный кафтан и камзол, тщательно их сложил и, заметив, что все столики вокруг залиты вином, через открытую дверь вернулся в залу, намереваясь положить свою одежду на чистый стол.

Там уже обедал новый посетитель. Это был не кто иной, как мистер Вулф, перед которым стоял цыпленок с салатом и скромная пинта пива. Гарри был в превосходнейшем расположении духа. Он сообщил полковнику, что держит пари с лордом Марчем — не хочет ли полковник Вулф войти с ним в долю? Полковник Вулф ответил, что он слишком беден, чтобы держать пари. Но, может быть, он выйдет на лужайку и будет свидетелем? С большим удовольствием. И, поставив стакан, полковник Вулф вышел на лужайку вслед за своим юным другом.

— Что это за рыжий мужлан с постной физиономией? — осведомился Джек Моррис, который также испытывал живящее влияние бургундского.

Мистер Уорингтои сообщил, что это полковник двадцатого полка Вулф.

— Ваш покорный слуга, господа, — сказал полковник с сухим военным поклоном.

— Впервые в жизни вижу такую фигуру! — воскликнул Джек Моррис. — А вы, Марч?

— Прошу прощения, вы, кажется, сказали "Марч"? — спросил полковник с очень удивленным видом.

— Я граф Марч, к вашим услугам, полковник Вулф, — сказал молодой вельможа с поклоном. — Мой друг, мистер Моррис, так накоротке со мной, что после обеда мы делаемся точно братья.

"Почему этого не слышит весь Танбридж-Уэлз!" — подумал Моррис и пришел в такое восхищение, что воскликнул:

— Держу два против одного за милорда!

— Идет! — отозвался мистер Уорингтон, и восторженному Джеку пришлось повторить "идет!".

— Примите его пари, полковник, — шепнул Гарри своему другу.

Но полковник ответил, что его средства не позволяют ему проигрывать, а поэтому он не должен рассчитывать и на выигрыш.

— Я вижу, что вы уже выиграли одно из наших пари, мистер Уорингтон, заметил лорд Марч. — Я выше вас дюйма на два, но вы шире в плечах.

— Вздор, милейший Уилл! Готов держать с вами пари, что вы весите вдвое больше него, — воскликнул Джек Моррис.

— Идет, Джек! — со смехом ответил милорд. — Все пари по двадцать пять фунтов. Вы принимаете это его пари, мистер Уорингтон?

— Нет, мой милый... хватит и одного, — сказал Джек.

— Прекрасно, мой милый, — ответил милорд. — А сейчас мы займемся нашим последним пари.

Гарри, облаченный в лучшие свои шелковые чулки, черные атласные штаны и изящные гетры, в отличие от своего противника, не решился спять башмаки, впрочем, тяжелые сапоги со шпорами, которые были на том, меньше всего подходили для состязания в прыжках. Перед ними была ровная полоса дерна ярдов в тридцать в длину, так что места хватало и для разбега и для прыжка. Лужайку окаймляла усыпанная песком дорожка, за которой находилась ограда и ворота с вывеской — на лазурном поле между двумя кеглями ганноверский белый копь в прыжке, а вместо девиза фамилия хозяина и название вышеупомянутого животного.