Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 2)

О воинство небесное, о звезды,

Кому я жаловался на судьбу!

Внемлите мне, исполните желанье

Души моей — даруйте славу мне!

Пускай датчанин — дикий великан

Придет и бросит нам отважный вызов,

Я, прежде чем он отзвучит, — приму

Его, дабы, как Дуглас, победить

Иль пасть, как Дуглас!

боги, к которым взывал мистер Барри, приветствовали его героический порыв оглушительными рукоплесканиями, и генерал тоже начал изо всей мочи хлопать в ладоши. Его дочка была несколько сбита с толку.

— Этот Дуглас не только храбр, но и скромен! — заметил генерал.

— Да, он мог бы и не настаивать, чтобы датчанин был непременно великаном, — улыбаясь, заметила Тео, когда под гром рукоплесканий, несущихся с галереи, на сцене появилась леди Рандолф.

Подождав, пока рукоплескания стихнут, леди Рандолф произнесла:

Сын мой, я услышала голос!..

— Еще б ей не услышать! — воскликнул генерал. — Этот малый ревел, как Васанский телец. — И после этого до самого конца представления генерал уже никак не мог утихомириться. Нам просто повезло, заявил он, что этого молодца умертвили за сценой. А когда наперсница леди Рандолф сообщила публике, как ее госпожа "молнией взлетела на вершину и ринулась оттуда в пустоту", генерал тотчас заявил, что счастлив от нее избавиться.

— A вот насчет того, что она будто бы уже была когда-то замужем, меня, признаться, берут сомнения, — заметил он.

— Полно, Мартин! Дети, смотрите! Их высочества поднимаются!

Трагедия закончилась, и вдовствующая принцесса уже покидала ложу вместе с принцем Уэльским, хотя последний, будучи горячим поклонником фарса, с большим удовольствием посмотрел бы, вероятно, водевиль, нежели унылый шедевр трагической музы мистера Хоума.

Глава LX,

в которой описывается ужин, появляемся Макбет и заваривается каша

По окончании представления наши друзья отправились в карете на квартиру к мистеру Уорингтону, где их ждал заказанный виргинцами изысканный ужин. Мистеру Уорингтону очень хотелось угостить их на славу, и генерал с супругой охотно приняли приглашение двух молодых холостяков, радуясь, что смогут доставить им удовольствие. Собравшиеся за столом — генерал Ламберт и его супруга, их приехавший из колледжа сын, две их цветущие дочки и новый приятель Джорджа мистер Спенсер — адвокат из Темпла, с которым он свел знакомство в кофейне, — весело отдали должное угощению. Установить с полной достоверностью, как расположились они за столом, я не смог, однако известно, что мисс Тео каким-то образом оказалась рядом с блюдом цыплят и мистером Джорджем Уорингтоном, в то время как мистер Гарри делил свое внимание между мисс Этти и свиным окороком. А так как миссис Ламберт должна была помещаться по правую руку от Джорджа, нам остается рассадить только троих: генерала, его сына и молодого юриста из Темпла.

Мистер Спенсер был на представлении в другом театре — в том самом, где он в свое время ввел Джорджа в мир театральных кулис. Разговор снова вернулся к только что увиденной пьесе, и часть присутствующих выразила свое восхищение.

— И прошу вас, мистер Спенсер, не слушайте, что говорят наши мужчины, не верьте ни одному их слову, — воскликнула миссис Ламберт. — Это восхитительная пьеса, а мой муж и мистер Джордж вели себя несносно.

— Мы и вправду смеялись невпопад — больше там, где положено было плакать, — признался генерал.

— Вы вели себя так, что в соседних ложах все оборачивались на нас и шипели: "Тише!" А из задних рядов партера кричали: "Эй, вы там, в ложе, уймитесь!" Даже не упомню, чтобы вы когда-нибудь еще вели себя так дурно, мистер Ламберт, я просто со стыда сгорела!

— Маменька думала, что мы смотрим трагедию, а мы думали, что нас хотят позабавить, — сказал генерал. — По-моему, мы с Джорджем вели себя превосходно, — что ты скажешь, Тео?

— Может быть, в тех случаях, когда я на вас не глядела, папенька! отвечала Тео.

На что генерал сказал:

— Видали вы такую дерзкую плутовку?

— Я же ни слова не говорила, пока вы сами не спросили, сэр, — скромно опустив глаза, возразила Тео. — Правду сказать, пьеса очень меня растрогала, особенно игра миссис Уоффингтон в сочетании с ее красотой. Как не пожалеть бедную мать, которая обрела свое дитя и тут же снова его потеряла? Но если мне не следовало ее жалеть, я прошу прощенья, папенька, — с улыбкой прибавила девушка.

— Видишь, Тео, дело просто в том, что женщины не так умны, как мужчины! — воскликнула Этти, лукаво покосившись на Гарри. — В следующий раз, когда мы пойдем в театр, пожалуйста, братец Джек, ущипни нас, когда нам положено будет плакать, или толкни локтем, когда положено будет смеяться.