Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 2)

"Ах! — неосторожно сказала эта невинная крошка, когда мы сидели за десертом. — Ваше счастье, мистер Эсмонд, что капитана Гарри нет здесь".

"Это почему же, мисс?" — спрашивает тот с добавлением одного из своих излюбленных словесных украшений. Не иначе, как он обидел в детстве ту самую фею, по воле которой у скверной девочки при каждом слове выскакивала изо рта лягушка или жаба; ну, а у Уилла что ни слово, то изо рта вылетает брань. (Я, между прочим, знаю одну особу, из нежных уст которой сыплются только чистые перлы и бриллианты.) "Это еще почему?" — повторяет мистер Уилл и тут же разражается залпом проклятий.

"Ой, срам какой! — говорит мисс Лидия, прикладывая прелестные пальчики к самым прелестным розовым ушкам на свете. — Ой, какой срам, сэр! Какие гадкие вы употребляете слова. Ваше счастье, что капитана здесь нет, иначе он поссорился бы с вами. А у мистера Джорджа нрав тихий, миролюбивый, и он не станет ссориться. Есть ли у вас вести от капитана, мистер Джордж?"

"Есть, с Кейп-Бретон, — отвечаю я. — Он чувствует себя превосходно, благодарю вас, но я хотел бы сказать…" Тут я, не договорив, умолкаю на полуслове, так как задыхаюсь от гнева и не могу больше сдерживаться.

"Этот капитан, как вы его называете, мисс Лидия, — говорит Уилл, — еще отличится там так, как он отличился при Сен-Ка. Ха-ха-ха!"

"Насколько мне известно, он там действительно отличился, сэр", — говорю я.

"Отличился? — восклицает наш дорогой кузен. — А я всегда считал, что он попросту удрал. Его там окунули в воду, и он пустился наутек, так, словно бейлиф снова гнался за ним по пятам".

"Вот как! — говорит мисс. — Разве бейлиф когда-нибудь охотился за капитаном?"

"А то нет! Ха, ха, ха!" — потешается мистер Уилл.

Должно быть, у меня был очень рассерженный вид, потому что обедавший с нами мистер Спенсер наступил мне под столом на ногу.

"Не хохочите так громко, кузен, — говорю я самым мягким тоном, — вы разбудите почтенного мистера Ван ден Босха". Старик тем временем уже спал в глубоком кресле, в котором он любит вздремнуть после обеда.

"Полноте, кузен, — говорит Уилл и, обернувшись, подмигивает своему приятелю капитану Дьюсэйсу, а какая у этого субъекта и у его супруги репутация, ты, я думаю, когда посещал клубы, слышал. Уилл же ввел его в это скромное семейство и представил как человека из самого высшего общества. Не пугайтесь, мисс. — говорит мистер Уилл, — да и мой кузен зря так пугается".

"Вот и прекрасно! — восклицает мисс Лидия. — Ведите себя смирно, господа, не ссорьтесь и приходите ко мне, когда я пришлю сказать, что чай готов". И, сделав очаровательный реверанс, малютка Лидди исчезает.

"К черту, Джек, давай сюда бутылку, только не разбуди старика! говорит мистер Уилл. — А вы не хотите приложиться, кузен?" — добавляет он, как-то презрительно подчеркивая слово "кузен".

"Да, я хочу приложиться, — говорю я, — только не к бутылке. И если вы немножко помолчите, кузен, я сейчас скажу вам, что я намерен сделать". (Тут Спенсер отчаянно брыкает меня под столом.)

"А на черта мне знать, что вы намерены сделать?" — говорит Уилл, заметно побледнев.

"Я намерен запустить этим стаканом вам в физиономию", — говорю я и тут же осуществляю свое намерение.

"Вот это да, черт побери!" — восклицает мистер Дьюсэйс, и под гром их проклятий старик Ван ден Босх просыпается и, скинув носовой платок с лица, спрашивает, что тут произошло.

"Да просто стакан вина был использован не по назначению", — объясняю я ему, и старик говорит:

"Не беда, у нас в запасе еще есть! Велите дворецкому подать то вино, что вам больше по вкусу, молодые люди!" И он снова погружается в свое кресло и в дремоту.

"В шесть часов утра из сада, что позади Монтегью-Хаус, открывается очень красивый вид на Хемстед, и статуя короля на церкви святого Георгия считается очень благородным произведением искусства, кузен", — говорю я, возобновляя разговор.

"К черту статую!" — выкрикнул было Уилл, но я его прерываю:

"Не орите, кузен, не то вы опять разбудите нашего хозяина. Не лучше ли нам подняться наверх, к чайному столу мисс Лидии?"

Мы условились встретиться на следующее утро, и сегодня днем следователь мог бы уже вести дознание над трупом одного из нас или даже обоих, но, поверишь ли, в ту минуту, когда мы готовились привести наш план в исполнение, появились трое подручных сэра Джона Фильдинга, отвели нас на Бау-стрит и принудили самым постыдным образом дать слово не нарушать общественного порядка и спокойствия.