Айн Рэнд - Источник

– Успокойтесь, мистер Китинг. Мы, кажется, немного отклонились от темы. Мы…

– Нет, не отклонились. Я знаю, о чем говорю. И вы тоже. Все знают. Все, кто здесь присутствует. Я говорю о храме. Разве не ясно? Зачем нанимать фанатика, чтобы построить храм? Для этого нужен земной человек. Человек, который может понять… и простить. Человек, который может простить… Ведь мы за этим и идем в церковь – за прощением…

– Да, мистер Китинг, но давайте вернемся к мистеру Рорку…

– А что мистер Рорк? Он не архитектор. Он абсолютно ничего не стоит. Почему я должен бояться сказать, что он ничего не стоит? Почему вы все его боитесь?

– Мистер Китинг, если вы нездоровы и хотите, чтобы вас освободили от обязанности свидетеля…

Китинг посмотрел на адвоката, словно проснувшись. Он постарался взять себя в руки, и через минуту его голос снова звучал покорно и безжизненно:

– Нет. Я чувствую себя хорошо. Я скажу все, что вы захотите. Так что я должен сказать?

– Скажите, что вы, профессиональный архитектор, думаете по поводу сооружения, известного как храм Стоддарда.

– Да. Конечно. Храм Стоддарда… Храм Стоддарда неправильно спланирован. Результат – пространственная разбросанность. Нет симметрии. Пропорции не соблюдены. – Он говорил на одной ноте. Шея у него была напряжена; ему приходилось прилагать усилия, чтобы не клевать носом. – Конструкция не уравновешена. Она противоречит элементарным композиционным принципам. В целом создается впечатление…

– Погромче, пожалуйста, мистер Китинг.

– В целом создается впечатление непродуманности композиции, архитектурной безграмотности. Нет чувства… нет чувства структуры, чувства красоты, творческого воображения, нет… – он закрыл глаза, – художественной целостности…

– Спасибо, мистер Китинг, это все.

Адвокат повернулся к Рорку и нервно спросил:

– Ваши вопросы?

– У защиты нет вопросов, – ответил Рорк. Так закончился первый день процесса.

В тот вечер Мэллори, Хэллер, Майк, Энрайт и Лансинг собрались вместе в комнате Рорка. Они пришли, не сговариваясь, объединенные одним и тем же чувством. Они не говорили о суде, но напряженности и сознательного желания избежать неприятной темы не было. Рорк сидел на своем рабочем столе и говорил о будущем химической промышленности. Вдруг Мэллори без всякой видимой причины громко рассмеялся.

– Что случилось, Стив? – спросил Рорк.

– Нет, ничего, я просто подумал… Говард, мы все пришли сюда, чтобы помочь тебе, ободрить тебя, а вместо этого ты помогаешь нам. Ты сам поддерживаешь тех, кто пришел поддержать тебя, Говард.

В тот же вечер Питер Китинг, мертвецки пьяный, сидел в баре, уронив голову на стол.

В следующие два дня еще несколько свидетелей дали показания в пользу истца. Всем им в первую очередь были заданы вопросы относительно их квалификации. Адвокат управлял ходом показаний подобно опытному пресс-секретарю. Остин Хэллер заметил, что архитекторы, должно быть, боролись за право выступить на суде, ведь представителям этой, в общем, тихой профессии нечасто выпадает такая возможность для саморекламы.

Никто из свидетелей не смотрел на Рорка. Он смотрел на них. Он слушал их показания и говорил каждому: «У меня нет вопросов».

На место свидетеля взошел Ралстон Холкомб. В своем мягком галстуке и с тростью с золотым набалдашником в руках он был похож на великого князя или метрдотеля. Показания он давал долго и говорил малопонятным ученым языком. Но закончил он так:

– Все это бессмыслица, детский лепет. Я мало сочувствую мистеру Хоптону Стоддарду. Пусть случившееся послужит ему уроком. Нашему времени подходит преимущественно стиль Возрождения. Это известный научный факт, и если такие уважаемые люди, как мистер Стоддард, например, отказываются признать это, чего ждать от выскочек, мнящих себя архитекторами, и о всяком сброде вообще? Давным-давно доказано, что все церкви, храмы и соборы можно строить лишь в стиле Возрождения. А как же сэр Кристофер Рен? Ха-ха-ха! Вспомните одно из самых грандиозных культовых сооружений всех времен – собор Святого Петра в Риме. Может, и его тоже нужно усовершенствовать? И если мистер Стоддард не настаивал на приверженности Возрождению, он получил то, что заслуживает. Пусть это будет ему уроком.

Гордон Л. Прескотт был в спортивном свитере, клетчатом пиджаке, брюках из твида и ботинках для игры в гольф.

– Соотношение между трансцендентным и чисто пространственным в этом сооружении абсолютно неприемлемо, – начал он. – Если признать, что горизонтальное пространство одномерно, вертикальное – двухмерно, диагональное – трехмерно, а архитектура есть искусство четвертого измерения, то ясно, что сооружение, о котором мы говорим, гомолоидально, то есть, выражаясь обычным языком, плоско. В нем совершенно отсутствует ощущение полноты жизни, источник которого – единство в многообразии, или, наоборот, упорядоченный хаос – противоречие в себе, являющееся неотъемлемым свойством архитектурного сооружения. Я пытаюсь выражаться как можно яснее, но нельзя рассуждать о диалектике, прикрывая ее ради тугодумов-обывателей фиговым листком логики.