Айн Рэнд - Источник

– Ну и?

– Ты знаешь, что Питер Китинг – один из старых друзей Говарда Рорка?

– Нет. А что, он?..

– Да, он его старый друг.

– Питер Китинг – старый друг всех.

– Совершенно верно. Замечательный парень. Но Рорк совсем не такой. Ты не знала, что Рорк тоже учился в Стентоне?

– Нет.

– Кажется, ты не очень много знаешь о мистере Рорке?

– О мистере Рорке я ничего не знаю. Но мы обсуждаем не мистера Рорка.

– Разве? Нет, конечно, мы обсуждаем Питера Китинга. Но ты же понимаешь, что контраст позволяет убедительнее выявить точку зрения. Как ты сделала это сегодня в своей прелестной заметочке. Чтобы оценить Питера так, как он того заслуживает, попробуем сравнить их. Проведем две параллельные прямые. Я склонен согласиться с Евклидом, что эти две параллельные прямые никогда не пересекутся. Так вот, они оба учились в Стентоне. Мать Питера содержала нечто вроде пансиона, и Рорк жил там в течение трех лет. Все это не столь важно, но от этого последующий контраст получается более зримым и, скажем, более личного свойства. Питер закончил университет с отличием, первым в своем выпуске. Рорк был исключен. Не смотри на меня так. Я не должен объяснять, почему его исключили, мы это понимаем, ты и я. Питер стал работать у твоего отца, теперь он уже его партнер. Рорк также работал на твоего отца, и тот его вышвырнул. Да, именно так. Разве это не символично? Кстати, он сделал это без всякой помощи с твоей стороны – в этот раз. На счету Питера здание «Космо-Злотник» – а Рорк создал лишь киоск для продажи сосисок в Коннектикуте. Питер раздает автографы – а имени Рорка не знают даже производители сантехнического оборудования. И вот Рорк заключает контракт на жилой дом, что для него весьма ценно, ведь это единственное его детище, – а Питер бы этого не заметил, даже если это дом Энрайта, ведь для него контракты дело привычное. Не думаю, чтобы Рорк особенно ценил работу Питера, и никогда не будет ценить, что бы ни случилось. А теперь продвинемся с нашей параллелью еще на шаг. Никто не хочет поражений. Но потерпеть поражение от человека, который в его глазах всегда был символом посредственности, работать одновременно с этой посредственностью и наблюдать, как она взбирается все выше, тогда как он борется изо всех сил и получает лишь мордой об стол, видеть, как посредственность крадет у него один за другим шансы, ради которых он отдал бы жизнь, видеть, как посредственность становится объектом поклонения, терять место, которое хотел бы получить, и наблюдать, как на нем возводится храм посредственности, терять, зная, что тебя приносят в жертву, что тебя не понимают, что со всех сторон на тебя сыпятся только удары, удары, удары – и не от гения, не от полубога, а от Питера Китинга… Ну как, моя маленькая дилетантша, ты считаешь, что испанская инквизиция могла бы изобрести пытку, равную этой?

– Эллсворт, – закричала она, – вон отсюда!

Она вскочила. Какое-то мгновение стояла выпрямившись, затем наклонилась вперед, оперлась ладонями о стол и застыла; он видел, как волна ее волос слегка дернулась, затем опустилась на лицо, скрыв его под собой.

– Но, Доминик, – сказал он как можно мягче, – я только пытался объяснить, почему Питер Китинг столь интересен как личность.

Она подняла лицо и тряхнула головой, волосы вновь волной легли на свое место. Она опустилась на стул, не спуская взгляда с Тухи, губы ее были полураскрыты и очень некрасивы.

– Доминик, – нежно произнес он, – ты выдаешь себя. Ты слишком явно выдаешь себя.

– Убирайся отсюда!

– Ладно. Но я всегда повторял, что ты меня недооцениваешь. Если тебе когда-нибудь потребуется помощь, позвони мне. – Уже в дверях он повернулся и добавил: – Конечно, лично я убежден, что Питер Китинг – величайший архитектор нашего времени.

В тот же вечер, когда она вернулась домой, зазвенел телефон.

– Доминик, дорогая, – прозвучал в трубке чей-то тревожный голос, – ты действительно так думаешь?

– Кто это?

– Джоэл Сьюттон. Я…

– Привет, Джоэл. Я действительно думаю – что?

– Привет, дорогая, как ты? Как поживает твой очаровательный папочка? Я хотел узнать, действительно ли ты так думаешь о доме Энрайта и об этом парне, Рорке. Я имею в виду то, что ты написала сегодня в своей колонке. Я весьма обеспокоен, весьма. Ты знаешь о моем доме? Так вот, хотя мы тут все уже решили, эта штука стоит больших денег, и я подумал, что надо быть очень осторожным с решением, а я больше всего доверяю тебе, я всегда верил тебе, ты девочка умная, если работаешь на такого, как Винанд, и я полагаю, это все тебе знакомо. Винанд понимает в строительстве, господи, этот парень получает от своей недвижимости больше, чем от своих газет, можешь мне поверить, хотя он думает, что это никому не известно. Но я-то знаю. А ты у него работаешь, и я вот не знаю, что думать. Потому что, понимаешь, я решил… ну почти решил… пригласить этого парня, Рорка. По правде говоря, я ему уже сказал, и в общем-то он должен прийти ко мне днем, завтра, подписать контракт, а теперь… Ты действительно думаешь, что это будет похоже на пернатую змею?