Айн Рэнд - Источник

Но он уже не слушал. Он отвернулся от нее и удалялся, даже не извинившись. Он выглядел утомленным. Она никогда раньше не видела, чтобы он был груб, – разве что намеренно.

Чуть позже до нее донесся его сильный, вибрирующий голос, утверждавший:

– …и таким образом, самая благородная идея на свете – идея абсолютного равенства людей.

«… здесь оно и будет стоять как памятник безграничному эгоизму и ничему, кроме эгоизма мистера Энрайта и мистера Рорка. Оно будет стоять между рядами жилых домов из песчаника с одной стороны и газгольдерами – с другой. Возможно, это не случайность, а перст судьбы, свидетельствующий о ее разборчивости. Иное соседство не смогло бы столь красноречиво выявить кричащую наглость этого строения. Оно будет выситься как насмешка над всеми зданиями города и людьми, построившими их. Наши здания лишены всякого смысла и противоестественны; строение мистера Рорка лишний раз подчеркивает это. Но контраст совсем не в его пользу. Сам факт этого контраста делает это здание частью всеобщего абсурда, причем частью самой комической. Так луч света, проникший в свинарник, делает видимой всю грязь и тем оскорбляет наш взор. Наши строения имеют великое преимущество: они робки и темны. Более того, они нас удовлетворяют. Дом Энрайта смел и светел… Он как пернатая змея. Он привлечет внимание – но лишь к безмерной наглости мысли мистера Рорка. Когда его построят, он станет шрамом на лице нашего города. А шрам тоже по-своему ярок и выразителен».

Это было напечатано в колонке «Ваш дом», которую вела Доминик Франкон. Статья появилась через неделю после приема у Кики Холкомб.

Утром, в день ее появления, Эллсворт Тухи вошел в кабинет Доминик. В руках он держал экземпляр «Знамени», открытый на странице, где была помещена ее рубрика. Не произнося ни слова, Тухи остановился и замер, слегка раскачиваясь на своих маленьких ножках. Казалось, можно было не видеть, а слышать выражение его глаз: в них буквально искрился смех. Губы же его были вполне невинным образом сжаты.

– Ну и?.. – спросила она.

– Где ты встречалась с Рорком до этого приема?

Доминик сидела, глядя на него, опершись правой рукой о спинку стула, на кончиках ее пальцев висел карандаш. Казалось, она улыбается. Она сказала:

– Я впервые его увидела на этом приеме.

– Что ж, я ошибся. Я просто удивлен, – газета зашелестела в его руке, – сменой чувств.

– Да? Но он мне не понравился, когда я его встретила… на этом приеме.

– Именно это я и заметил.

– Садись, Эллсворт. Ты выглядишь не лучшим образом, когда стоишь.

– Не возражаешь? Не занята?

– Не особенно.

Он присел сбоку от ее стола. Сел и в задумчивости похлопал сложенной газетой по коленям.

– Знаешь, Доминик, – начал он, – это нехорошо сработано. Совсем нехорошо.

– Вот как?

– Разве ты не понимаешь, что можно прочесть между строк? Конечно, это заметят не многие. Он заметит. И я заметил.

– Но это написано не для него или для тебя.

– Так что, для других?

– Для других.

– Тогда это подлая насмешка над ним и надо мной.

– Вот видишь? Мне показалось, что сработано неплохо.

– Что ж, у каждого свои приемы.

– А что ты напишешь об этом?

– О чем?

– О доме Энрайта.

– Ничего.

– Ничего?

– Ничего.

Он, почти не шевелясь, бросил на стол газету, просто движением кисти руки, и сказал:

– Кстати, об архитектуре. Доминик, почему ты ничего не написала о здании «Космо-Злотник»?

– А о нем стоит писать?

– О, определенно. Есть люди, которых оно будет весьма раздражать.

– А стоит ли обращать на них внимание?

– Кажется, да.

– И что это за люди?

– О, я не знаю. Откуда нам знать, кто читает то, что мы пишем? Но в этом-то и весь интерес. Все эти незнакомые люди, которых мы никогда не видели, с которыми никогда не говорили или не можем говорить… и газета, где они могут прочесть наши ответы, если мы хотим дать эти ответы. Я убежден, что тебе надо написать несколько приятных слов о здании «Космо-Злотник».

– Тебе, кажется, очень нравится Питер Китинг?

– Нравится? Я чертовски его люблю. И ты тоже полюбишь… со временем, когда лучше узнаешь. Питера Китинга очень полезно знать. Отчего бы тебе не выделить время буквально на днях и не встретиться с ним, чтобы он рассказал тебе историю своей жизни? Ты узнаешь много интересного. Например, что он учился в Стентоне.

– Я это знаю.

– И ты считаешь, что это неинтересно? По-моему, это более чем интересно. Великолепное место этот Стентон. Замечательный образчик готической архитектуры. А витражи в его часовне, они же действительно одни из самых красивых в стране. Кроме того, там так много молодых студентов. И таких разных. Некоторые при окончании получают дипломы с отличием. А других выгоняют.