Филипп Эриа - Семья Буссардель

Теодорина, женщина неговорливая и как будто бы не замечавшая колкостей, не ответила на слова Аделины. Подали фрукты. Буссардель сказал, что его внук будет настоящий силач. Кормилица распеленала его, чтобы показать дедушке, и Буссарделю бросилось в глаза, что тельце у ребенка крепенькое...

- Это у него от отца: Фердинанд очень недурно сложен,- сказал Буссардель и галантно добавил: - Зато маленькая Флоранс обещает быть такой же хорошенькой, как мама.

- А какого цвета у него волосы? - спросил Фердинанд, у которого никогда не было времени съездить в Шеней посмотреть на сына.

- Волосы были белокурые, прелестного оттенка, но они уже потемнели,ответила тетя Лилина, обмакнув кончики своих бледных восковых пальцев в поставленную у прибора мисочку

с теплой водой.

- Белокурые? - удивился черноволосый Фердинанд.- А есть у него, отец, такая родинка, как у меня?

- Нет, голубчик, родинки нет. По крайней мере я не заметил. А ты видела, Аделина?

- Родинки у него нет.

- О какой родинке идет речь? - спросила Теодорина.

Луи дал пояснения:

- Родимое пятнышко. У Фердинанда оно есть, а у меня нет. Когда мы были младенцами, нас по этому пятнышку различали.

- И где же эта отметинка находится?

- На груди,- скромным тоном ответил Фердинанд,- с левой стороны, у соска.

- Ах, так? - протянула наследница фабрикантов Бизью и встала из-за стола, ибо обед уже был кончен.

Покуривая сигары в бильярдной, трое мужчин заговорили о политическом положении. С июля в Париже вызывало тревогу известие о том, что Россия, Пруссия, Австрия и Англия вступили в соглашение и собираются, помимо Франции и вопреки ее интересам, по-своему урегулировать конфликт, возникший между Турцией и Египтом. Ждали войны, привели в боевую готовность армию, крепости и эскадру; предписано было усилить укрепления столицы. Тревога не улеглась и осенью. Буссардель ее не разделял.

- Повторяю, - говорил он сыновьям, - надо сохранять спокойствие и стараться успокоить людей. Раз уж правительство не сумело предотвратить соглашение великих держав, раз уж господин Тьер, извините за выражение, сел в лужу, так теперь не время метать громы и молнии - это по меньшей мере неосторожно.

- Отец,- спросил Фердинанд, пустив несколько шаров по зеленому полю,ты не боишься развития событий?

- Они зависят от нашей позиции. Я не думаю, что интересы Франции на Средиземном море так уж связывают ее с судьбой Мухамед-Али. Но вот нет никакого сомнения, что слухи о войне вносят расстройство в торговлю и промышленность, вызывают кризис.

- Дело в том, что у людей нет уверенности в завтрашнего дне и они не хотят пускать свои деньги в оборот.

- Мне известно, - сказал Луи, уже получивший прозвище Луи-нотариус, мне известно, что некоторые продают все свое имущество даже с убытком для себя, лишь бы иметь наличные.

- Выгодная операция для тех, кто покупает,- задумчиво сказал отец.

- Ага! - весело воскликнул Фердинанд и, подняв голову, улыбнулся, так как этот разговор возвратил ему привычные представления об отце и рассеял неловкость, которую он чувствовал в начале обеда.- Ага! У тебя есть какой-то проект, ты задумал какое-то дело!

Буссардель посмотрел на сыновей с хитрой усмешкой и ничего не ответил.

Фердинанд повернулся к Луи:

- С тех пор как наш папенька избавился от обязанностей биржевого маклера и чувствует, что у него руки не связаны, он, кажется, поддался опасным чарам спекуляции!

Все трое засмеялись, но отец все же ничего не открыл сыновьям.

Он действительно лелеял важный замысел.

- За город поедем,- сказал он однажды кучеру в первом часу дня. Дело было зимой, темнело рано.- Поспешай, поедем в Монсо.

Окраины менялись; по мере того как город наступал на деревню, поселок Монсо, который в прошлом назывался Муссо, утратил прежнее наименование, лишился своих благоуханных полей и своей сельской прелести.

- Только поезжайте не по улице Роше, а по Лондонской, до самой заставы. А там я скажу куда.

Ему хотелось проехать через застраивающийся квартал. Что же могло лучше подготовить его к исследованию земельных владений Монсо, как не этот маршрут? Хорошо было увидеть еще раз этот новый район Парижа, ныне уже окончательно распланированный район, где земельные участки с каждым днем все больше застраивались. Здесь проходила теперь линия Западной железной дороги - платформа была на Римской улице, в те времена параллельной улице

Когда выехали за заставу Монсо, Буссардель велел свернуть на Аржантейльскую дорогу, но, проехав по ней метров двести, приказал кучеру остановиться и вышел из кареты. Здесь с левой стороны начиналась проселочная дорога, соединявшая деревню с заставой Курсель, - та самая, по которой двадцать четыре года назад Буссардель шел пешком.