Эшенбах Фон - Парцифаль

Сего дурного господина,

Что также родом из Анжу,

Беспрекословно осужу!

Владелец скипетра и трона

Обязан действовать резонно,

Все трезво взвешивать, поправ

Порой свой слишком пылкий нрав.

Но Вергулахт мечтает драться!

Позволив буре разыграться

И не успев еще остыть,

Он сам желает в бой вступить

И в поединке бранном

Расправиться с Гаваном...

...А между тем Гаван взирал

На ту, из-за кого сгорал.

Верный бесподобной даме,

Ее очами и устами

И носиком ее пленен,

Он был донельзя распален.

Ах, как она была желанна!

Ах, как она звала Гавана!

О, голос, что у соловья!

О, талия, как у муравья!..

. . . . . . . . . . . . .

И все же он подозревает,

Что штурм последний созревает:

Король войска решил вести

На штурм, чтоб начисто смести

Ту башню, где они засели...

...Вдруг слышен глас Кингримурселя:

"Обидеть гостя я не дам!

Скорее я погибну сам!

О, мерзостное прегрешенье!..

Мое принявши приглашенье,

С условьем прибыл он таким,

Что будет лишь со мной одним

Сражаться истины во имя!

Со мною, а не с остальными!

Что будет он для всех вокруг

Желанный гость, достойный друг,

С должным принятый почетом...

С таким я звал его расчетом,

Чтоб только божий суд решил,

Свершил он или не свершил

То, в чем его подозревали?..

Мы слишком долго прозревали!

Но сгинул сей недобрый сон:

Я вижу - невиновен он,

Коль бог меня призвал к защите!..

Не здесь виновника ищите!

Гаван, ты слышишь? Я с тобой!..

Держись! Мы выиграем бой!

И хоть пока еще нам туго,

Мы выручим друг друга!.."

Не замедлил Гаван с ответом,

И состоялся мир на этом

Между двумя бойцами,

Между двумя сердцами...

Кингримурсель призвал народ,

Штурм прекратив, начать отход.

Толпа мало-помалу

Его словам внимала,

И потому, что был он прав,

Да и ландграф[112] был здесь бургграф,

Пред коим не только дрожали,

Но коего и уважали,

Толпа заметно поредела.

Король в смятенье: "Плохо дело!.."

К тому ж Кингримурсель пробрался

К Гавану, с которым он побратался...

. . . . . . . . . . . . .

И Вергулахт своим князьям,

Испытанным своим друзьям,

Промолвил: "Взявши крепость с боем.

Отплатим им обоим!.."

Но тут раздался ропот:

Сказались разум да и опыт,

Накопленный с предавних пор,

Что не к добру ведет раздор

Меж родичами кровными...

И, будучи немногословными,

Князья сказали просто:

"Какой с невинных спрос-то?

Пойди на мировую!.."

...И вот я повествую

О наступившем мире

И о роскошном пире,

Который рыцарям был дан,

И как мой дорогой Гаван,

Очищен от наветов злобных,

Средь паладинов бесподобных

Внимал рассказам боевым

О тех, кто пал и кто живым

Вернулся, невредимым,

Притом непобедимым...

. . . . . . . . . . . . .

И вдруг король сказал: "Увы,

Чуть не лишился и я головы,

Когда вступил со мной в сраженье

Рыцарь в красном снаряженье.

Он не известен здесь никому,

Но в мощи равных нет ему.

И вот я, побежденный, сдался...

Но тут такой приказ раздался:

Я должен до исхода

Нынешнего года

Святой Грааль ему добыть,

А не добуду, как тут быть?

Тогда дойти до Пельрапера - града,

Где живет его счастье, его отрада,

Для него затмившая белый свет,

И передать ей его привет...

При этом лицо его все лучилось...

Все это совсем недавно случилось...

Что ж. Мне пора исполнить долг..."

...На этом Вергулахт умолк...

. . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . .

...Гаван премного удивился

И рек: "Ты не освободился,

Король, от долга своего?

Так знай: я выполню его!

Обманывать не стану:

Святой Грааль достану,

Чтоб только вызволить тебя,

Антиконию возлюбя..."

. . . . . . . . . . . . .

Гласит старинное преданье,

Что тяжким было расставанье

С Антиконией дивной,

Чей поцелуй призывный

Был ею снова повторен...

Гаван был ею покорен...

...Пересказать охота,

Что, по словам Киота,[113]

Он сам когда-то прочитал...

Гаван не плакал, не причитал,

А рек не без сердечной боли:

"Я покорюсь господней воле,

Чтоб в путь далекий поспешить,

В надежде подвиг совершить,

Коль вы меня благословите!

Так будьте счастливы! Живите,

Не зная горя и забот...

Меня ваш образ поведет!.."

И королева отвечала:

"Когда б не столь постыдно мало

Я вам, мой рыцарь, помогла,

Я успокоиться б могла...

Вы, кто смогли бесстрашно биться,

Смогли бы большего добиться

И мира лучшего достичь,