Эшенбах Фон - Парцифаль

На благодарный ваш привет!"

"Пусть нас высокий суд рассудит

Как он прикажет, так и будет!"

И тут пришлось ему и ей

Избрать двух доблестных князей

Для отправленья правосудья...

И вот что порешили судьи:

"Кто здесь явился перед всеми

С короной княжеской на шлеме,

Чье имя на устах у всех

И чей заслуженный успех

Единогласно признается,

Сим приговором отдается

В мужья прекраснейшей из жен!.."

Наш друг убит, наш друг сражен,

Слеза в глазах его мерцает,

Он бессловесен, как немой.

Тут Герцелойда восклицает:

"О Гамурет! Теперь вы - мой!

Пусть нас любви связуют нити!

Смелей к груди моей прильните,

И я клянусь, что ваше горе

Со мной забудете вы вскоре!.."

Грустил он несколько недель,

А между тем прошел апрель,

Луга вокруг зазеленели,

Ручьи в долинах зазвенели.

Май по дорогам кочевал

Больные души врачевал.

И, пробужден дыханьем майским,

Весенним, теплым ветром райским,

Наш славный друг в крови своей

Услышал властный голос фей,

Прабабок голос всемогущий,[40]

К любовным радостям зовущий:

"Заветов наших не забудь!

Люби! И сам любимым будь!"

И, вдохновленный этим словом,

В блаженном озаренье новом,

Он Герцелойде молвил так:

"Да будет прочен этот брак!

Но пусть отныне и вовеки

Не будет надо мной опеки!

Прошу вас внять моей мольбе

И не приковывать к себе.

Моя любовь к вам тем вернее,

Чем я в делах своих вольнее,

И в месяц - ну, хотя бы раз

Позвольте покидать мне вас

Во имя рыцарских забав.

Что делать, уж таков мой нрав.

А нет, - поверьте, я не лгу,

Опять не выдержу: сбегу,

Как от любимой Белаканы.

(Ах, мне не по сердцу капканы!)

О, как она меня ласкала,

Но ни на шаг не отпускала,

И бросить мне пришлось жену,

Ее народ, ее страну!"

Испанка молвит: "Вы свободны

Так поступать, как вам угодно.

Я только вам принадлежу,

Но вас насильно не держу".

"Чем я вольней, тем постоянней.

Жить не могу я без ристаний.

Раз в месяц - бой, то тут, то там,

Раз в месяц - копья пополам,

И славой мы любовь украсим!.."

Она ответила согласьем.

Так подружился он с женой

И завладел ее страной...

Молва ту новость принесла

В шатер французского посла.

И капеллан бежит тайком

К герою в замок, прямиком,

И тут же, как бы по секрету,

Тихонько шепчет Гамурету:

"Той, кем вы с детства дорожили,

О вас подробно доложили,

Ей было радостно узнать,

Что вы смогли завоевать,

В своем геройстве неустанны,

Двух королев сердца, и страны,

Великий заслужив почет.

Теперь она вам отдает

В придачу к двум другим коронам

Себя, отечество свое..."

"Я научился у нее

Быть верным рыцарским законам.

И коль велел высокий суд,

Я принужден остаться тут!

Пускай мне боль терзает душу,

Законов чести не нарушу,

Своих отцов не оскорблю.

Слова ей передайте эти,

Добавив, что на белом свете

Я лишь одну ее люблю,

И к ней стремиться буду вечно!"

Так он сказал чистосердечно

И одарить хотел посла

Дарами, коим несть числа,

Но тот священник узколобый

Его дары отверг со злобой.

Зато три князя молодых

Слезами горько обливались,

Когда с анжуйцем расставались.

И он, рыдая, обнял их.

. . . . . . . . . . . . .

Тут до анжуйских войск дошло,

Что с князем их произошло:

Пал властелин на бранном поле,

Но восседает на престоле

Его геройский младший брат,

Муж Герпелойды величавой,

Увенчанный военной славой,

О коей всюду говорят...

И к венценосцу самому

Явились рыцари с поклоном:

"Стань и для нас отцом законным"

"Быть,- он ответил,- посему!

Хотя судьба неумолима,

А наша скорбь неутолима,

Ее должны мы превозмочь!

Живущий да к живым вернется,

И скорбь отвагой обернется!

Слезами горю не помочь.

Рожденный доблестным Гандином,

Я стану вашим властелином

С моей возлюбленной женой.

Отныне к верному причалу

Моя судьба меня примчала.

Здесь я бросаю якорь свой!

И, положась на доблесть вашу,

Пантерой этот щит украшу:[41]

Пусть славный герб моих отцов

Вселяет в грудь моих бойцов

Неукротимую отвагу!.."

Все принесли ему присягу.

. . . . . . . . . . . . .

Он, Герцелойдою влекомый,

В покой вступает незнакомый.

Дверь королева заперла

И в эту полночь отдала

Анжуйцу девственность свою.

Нет, я от вас не утаю,

Как наш герой, в боях суровый,

Рот целовал ее пунцовый,

Как оба не щадили губ,