Ангелина Шевцова - След. Укус куфии

Рогозина подчинилась.

Султанов подошел к ней вплотную.

— Отчеты отчетами, а я хочу все услышать от вас лично.

— Не вижу в этом смысла, Руслан Султанович, — сухо проговорила Рогозина. — Прибавить мне, к сожалению, нечего. Только одно — мы работаем.

Глаза Султанова сузились.

— Вы — работаете? Нет, голубушка, работаю я! Вот хакера вашего судимости лишаю… Нет теперь у него срока.

— В каком смысле? — Рогозина по-настоящему опешила.

— Из его дела сегодня утром исчез состав преступления. — Начальство сложило руки на груди и явно наслаждалось своим маленьким триумфом.

— Как это? — Видно было, что душа матерого милицейского зубра протестует против такого попрания основ.

Впрочем, тут Рогозина была не одинока — у Круглова отвисла челюсть.

— Как-как… Очень просто. Провели селекторное с банкирами, с нефтяниками, которых он обчистил. Поговорили по душам, они вошли в наше положение… И оформили украденное как благотворительность.

Круглов обрел дар речи.

— И… Роман Арка… тоже?..

— И он тоже, — подтвердило начальство. — Первым. Теперь в суд и на свободу. Понимаете, Галина Николаевна? Это — результат! Я — вижу. А здесь, — Султанов обвел рукой помещение, — не вижу!

Рогозина промолчала.

— Майор, выйди, — приказал Султанов.

Круглов исчез.

— Нет, я просто хочу понять, чем занимается ваш этот притон. — Замминистра снова начал заводиться. — Кого вы набрали? Помилованный уголовник, который по совести должен сидеть в тюрьме, горе-баллистик, уволенный за неполное служебное соответствие…

Взгляд Рогозиной ясно дал понять, что Султанов перегнул палку. И сильно.

Все-таки он не был идиотом и потому сменил тон на примирительный:

— Я вас понимаю. Но поймите и вы меня. С меня требуют результат! И результат — это не сумасшедший представитель греческой турфирмы, и не хирург, спасающий дочерей преступных авторитетов. Результат — это Органист.

— Он будет, — жестко сказала Рогозина. — Я в этом уверена. Дайте мне время. Или увольняйте. Только избавьте меня от таких разговоров.

— Увольняйте? — Султанов фыркнул. — Это самое легкое, Галина Николаевна. Но уверяю вас, в случае провала операции нас с вами не просто уволят. Нас уволят с такими почестями, что придется остаток дней в тайге прятаться.

— Вы боитесь, Руслан Султанович? Да? Никогда не замечала в вас такого…

В этот момент у Рогозиной зазвонил мобильник.

— Разрешите?

Султанов сделал приглашающий жест.

— Прошу.

Он поднесла телефон к уху, некоторое время слушала.

— Да? Иду. — Нажала на кнопку отбоя и обратилась к Султанову: — Зовут в морг. Вы со мной?

Он вздохнул.

— С вами. Посмотрим, что там у вас.

Старик не старик, а узнал свою любимую ученицу по шагам. Хотя совсем и не ждал ее визита.

— А, Валечка, проходи, — радостно поприветствовал гостью Ромашин, только сейчас подняв на мгновение голову.

Антонова подошла к прозекторскому столу.

— Одна из жертв?

Учитель вздохнул.

— Да, одна из последних, — он заглянул в документы, — номер четырнадцать. Пытаюсь хоть что-то найти…

— Можно посмотреть? — спросила Валентина.

— Да ради бога. Халат вон там, перчатки в ящике.

Уже в полной экипировке Антонова подошла к микроскопу и стала рассматривать разрезы брюшной полости жертвы.

— Работал профессионал, — сказал Ромашин.

— Конечно, — отозвалась Валентина, посмотрев на своего бывшего наставника.

Видно было, как он измотан — физически и психологически. Антонова вздохнула и снова повернулась к микроскопу.

— Да, печень и почки вынуты аккуратно. Хотя… Ну-ка…

…Ромашин снял халат, аккуратно сложил его.

— Счастливо, Валентина. Только доведи это дело до конца. А мне, видать, на покой пора. — В голосе его слышалась целая гамма чувств: горечь от собственной несостоятельности, гордость за выращенную смену, усталость и… что греха таить — злость. Злость на то, что время его, похоже, ушло. Одно дело самому, по-стариковски, несколько кокетливо ворчать об этом. Другое — получить конкретное тому подтверждение. И получить его из рук, компетентность которых не вызывает ни малейшего сомнения.

В дверях он столкнулся с Султановым и Рогозиной. Кивнул своей — теперь уже бывшей — начальнице.

— Всего доброго.

И спокойно закрыл дверь.

Рогозина удивленно посмотрела на подругу.

— Что здесь произошло? Куда он ушел?

— Понимаешь, Галь… — Валентина, вне всяких сомнений, чувствовала себя очень неуютно. — Ты только не сердись… Дело в том, что Петр Сергеевич ошибся…