Джон Голсуорси - Последняя глава (Книга 2)

- Да.

Хилери вздохнул.

- Ну что ж, остается с этим примириться. Но люди любят превращать своих ближних в мучеников. Боюсь, что он, как говорят у нас, получит плохую прессу.

- Не сомневаюсь.

- Его я помню смутно: высокий, язвительный молодой человек в коричневом жилете. Все такой же язвительный?

Динни улыбнулась,

- Со мной он пока не очень язвительный.

- Надеюсь, в нем не бушуют "всепожирающие страсти"?

- Этого я у него тоже не замечала,

- Я хочу сказать, Динни, что когда такой тип утолит свои аппетиты, в нем непременно проснется пещерный житель. Понимаешь, о чем я говорю?

- Да. Но мне кажется, что у нас с ним главное - это "родство душ".

- Ну, тогда, дорогая, желаю вам счастья! Только не жалуйся, когда люди начнут швырять в вас каменьями. Ты идешь на это с открытыми глазами, уж не обессудь! А ведь куда легче, когда тебе самой наступают на ногу, чем видеть, как бьют по голове того, кого любишь. Поэтому возьми себя в руки с самого начала, не то ему с тобой будет только хуже. Если не ошибаюсь, ты тоже легко выходишь из себя.

- Постараюсь этого не делать. Когда выйдет книжка Уилфрида, прочти там поэму под названием "Леопард", в ней описано, что он тогда чувствовал.

- А-а, - неопределенно протянул Хилери. - Оправдывается? Это ошибка.

- То же самое говорит и Майкл. А я в этом не уверена, - думаю, что в конце концов это правильно. Во всяком случае, книжка вот-вот выйдет.

- Тут-то и пойдет потеха. "Подставь другую щеку", "гордыня не позволяет драться" - все это всегда было только людям во вред. В общем, он сам лезет на рожон.

- Я тут ничего не могу поделать.

- Понимаю; вот это и обидно. Как подумаю, сколько раз еще ты "ничего не сможешь поделать"... А как насчет Кондафорда? Тебе не придется из-за этой истории с ним расстаться?

- Только в романах люди непреклонны; да и там они в конце концов либо умирают, либо сдаются, чтобы героиня могла быть счастлива. А ты не замолвишь за нас словечко перед папой?

- Нет, Динни. Старший брат никогда не может забыть своего былого превосходства перед младшим.

Динни встала.

- Ну что ж, большое тебе спасибо за то, что ты не веришь в геенну огненную, а еще больше за то, что ты о ней даже не заикнулся. Я не забуду того, что ты мне сказал. Значит, во вторник, в час, у главного входа, и лучше закуси на дорогу, - занятие это очень утомительное.

Когда она ушла, Хилери снова набил трубку.

"А еще больше за то, что ты о ней и не заикнулся"! - мысленно повторил он ее слова. - Эта молодая особа не без ехидства! Интересно, часто ли мой сан заставляет меня говорить то, чего я не думаю". И, заметив, что в дверях появилась жена, он спросил:

- Мэй, как ты думаешь, я шарлатан? Как духовное лицо?

- Конечно, милый. А разве может быть иначе?

- Ты хочешь сказать, что догматы, которые проповедует священник, слишком узки для всего многообразия человеческой натуры? Но, по-моему, они и не могут быть шире! Хочешь пойти во вторник на Выставку цветов?

Миссис Черрел подумала: "Динни могла бы сама меня пригласить!" - и ответила с улыбкой:

- С удовольствием.

- Давай тогда постараемся попасть туда к часу дня.

- Ты с ней разговаривал о ее делах?

- Да.

- И переубедить ее невозможно?

- Никак.

Миссис Черрел вздохнула.

- Вот жалость! А как ты думаешь, когда-нибудь это забудется?

- Двадцать лет назад я сказал бы "нет". А теперь - не знаю. Как ни странно, но хуже всего им придется не от людей религиозных.

- Почему?

- Потому, что с ними они не будут сталкиваться. Они будут иметь дело с военными, с колониальными чиновниками, с англичанами там, за морем. Но наиболее сурово ее осудят в собственной семье. На нем клеймо труса. И клеймо это куда приметнее, чем самая кричащая реклама.

- Я вот думаю: как отнесутся к этому наши дети? - сказала миссис Черрел.

- Как ни странно, мы не знаем.

- Мы гораздо меньше знаем о наших детях, чем их сверстники. Интересно, неужели и мы так относились к своим родителям?

- У наших родителей был к нам чисто биологический подход; у них была на нас управа, и поэтому от очень неплохо в нас разбирались. Мы же всегда стараемся вести себя с детьми, как равные, изображать нечто вроде старшей сестры и брата, поэтому мы ничего и не знаем. И, отказавшись от одной возможности знать, не приобрели другой. Это - довольно унизительно, но они хорошие ребята. В истории с Динни опасна не молодежь, а те, кто по опыту знает цену престижу Англии, - они по-своему правы. И те, кто думает, что на его месте они бы никогда так не поступили. А вот эти уж никак не правы!