Джон Голсуорси - Последняя глава (Книга 2)

- Дядя ухаживал, наверно, очень чинно?

- Нет, у дяди был ужасный темперамент. В девяносто первом году. Тогда тридцать лет не было дождя.

- Такого, как сейчас?

- Никакого, но я только не помню где. Телефон!

Динни схватила трубку перед самым носом дворецкого.

- Это меня, Блор, спасибо.

Она подняла трубку дрожащей рукой.

- Да?.. Понимаю... спасибо, Стак... большое спасибо. Блор, вызовите мне, пожалуйста, такси.

Она подъехала к картинной галерее напротив дома Уилфрида, купила каталог, поднялась наверх и подошла к окну в верхнем зале. Делая вид, будто внимательно изучает номер 35, который почему-то назывался "Ритм", она не спускала глаз с двери на той стороне улицы. Отец еще не мог уйти от Уилфрида, - с тех пор как ей позвонили, прошло всего семь минут. Очень скоро, однако, она увидела, как он вышел из дома и зашагал по улице. Голова его была опущена; лица Динни не видела, но могла себе ясно представить его выражение.

"Жует усы, - подумала она, - ах ты мой бедненький!"

Как только он завернул за угол, Динни сбежала вниз, быстро перешла улицу и поднялась на второй этаж. Перед дверью в квартиру Уилфрида она постояла, не решаясь нажать звонок. Потом позвонила.

- Я очень опоздала, Стак?

- Генерал только что ушел, мисс.

- А-а... Можно мне видеть мистера Дезерта? Не надо докладывать, я пройду сама.

- Хорошо, мисс, - сказал Стак.

Право же, ни в чьих глазах она не видела столько сочувствия!

Поглубже вздохнув, она отворила дверь. Уилфрид стоял у камина, опершись на него локтями и положив голову на скрещенные руки. Динни на цыпочках подошла к нему и стала молча ждать, чтобы он ее заметил.

Внезапно он вскинул голову.

- Милый, прости, я тебя напугала! - сказала Динни и подставила ему лицо, полураскрыв губы; она видела, как он борется с собой.

Наконец он сдался и поцеловал ее.

- Динни, твой отец....

- Знаю. Я видела, как он вышел. "Если не ошибаюсь, мистер Дезерт? Дочь сказала мне о вашей помолвке и... гм... о вашем положении. Я... гм... разрешил себе прийти к вам по этому поводу. Вы, надеюсь, представляете себе... гм... что произойдет, когда ваша... тамошняя... гм... выходка станет... гм... известна. Дочь моя - совершеннолетняя и может поступать, как ей заблагорассудится, но мы все чрезвычайно к ней привязаны, и, я надеюсь, вы согласитесь, что ввиду такого... гм... скандала... было бы совершенно неправильно с вашей стороны... гм... считать себя помолвленным с ней в данное время".

- Почти дословно.

- А что ты ответил?

- Что я подумаю. Но он совершенно прав,

- Он совершенно неправ, Я ведь тебе уже говорила: "Любовь не знает убыли и тлена". Майкл считает, что тебе не следует печатать "Леопарда".

- Я должен. Мне надо от него освободиться. Когда тебя со мной нет, я совсем схожу с ума.

- Знаю. Но, милый ты мой, ведь те двое ничего не скажут; вся эта история, может, и не получит огласки. То, о чем не узнают сразу, редко становится известно вообще. Зачем напрашиваться на неприятности?

- Дело не в этом. Меня гложет мысль, что я вел себя как трус. Я сам хочу, чтобы все это вышло наружу. Тогда трус я или нет, но я смогу глядеть людям в лицо. Неужели ты этого не понимаешь?

Она понимала. Достаточно было на него поглядеть. "Я обязана чувствовать то же, что чувствует он, - думала она, - как бы я к этому ни относилась; только так я смогу ему помочь; может быть, только так я смогу его удержать".

- Нет, я отлично все понимаю. Майкл не прав. Давай примем удар, и пусть наши головы будут "в крови, но мы их не склоним" {Строка из 116-го сонета Шекспира, перевод С. Маршака.}. Как бы там ни было, мы не будем "капитанами своей души" {Из стихотворения Э. Хенли (1849-1903) "Непобежденный".}.

И, заставив Уилфрида улыбнуться, она усадила его рядом с собой. После долгого молчаливого объятия она открыла глаза и поглядела на него так, как умеют глядеть только женщины.

- Завтра четверг. А что, если на обратном пути мы заедем к дяде Адриану? Он на нашей стороне. Что касается помолвки, - мы ведь можем быть помолвлены, а говорить будем, что нет. До свиданья, мой хороший!

Внизу в вестибюле, открывая дверь на улицу, Динни услышала голос Стака:

- Одну минуточку, мисс!

- Да?

- Я давно служу у мистера Дезерта, - вот я тут и рассудил, мисс... Вы ведь помолвлены с ним, если я, конечно, не ошибаюсь?

- И да, и нет, Стак. Но я, во всяком случае, надеюсь выйти за него замуж.

- Вот именно, мисс. И вы меня, конечно, извините, но это хорошее дело, мисс. Мистер Дезерт - человек горячий, и если бы мы с вами, как говорится, заключили союз, ему это было бы только на пользу.