Джон Голсуорси - Последняя глава (Книга 3)

Клер только что вернулась домой и еще не была готова. Крум уселся в нижней комнате, в которой теперь стояли три стула, столик причудливой формы, приобретенный по дешевке, так как цены на старинные вещи упали, и резной кувшин аметистового цвета с терновой настойкой. Крум ждал уже с полчаса, когда она наконец спустилась по винтовой лестнице, одетая в светлокоричневое суконное платье и такую же шапочку; через руку было перекинуто опойковое пальто.

- Простите, дорогой, что я вас задержала. Куда мы поедем?

- Может быть, вам будет интересно посмотреть Беблок-Хайт? Потом мы проедем через Оксфорд, выпьем там чаю, побродим среди университетских зданий и вернемся сюда часам к одиннадцати. Идет?

- Отлично! А где вы будете ночевать?

- Я? О, л помчусь обратно! К часу буду уже дома.

- Бедный Тони! Трудный денек!

- Пустяки, каких-нибудь двести пятьдесят миль. А пальто вам не понадобится. К сожалению, машина закрытая.

Они выехали из переулка на запад, едва не столкнулись с человеком на мотоцикле и направились к парку.

- А у нее хороший ход, Тони.

- Славная старушка, но боюсь, что в любую минуту может рассыпаться. Степилтон ужасно много гонял ее. И потом я не люблю светлых машин.

Клер откинулась на сиденье; по губам ее бродила улыбка, и видно было, что она наслаждается.

Во время этой первой продолжительной поездки вдвоем они мало разговаривали. В обоих еще жила чисто юношеская страсть к быстроте движения, и молодой человек старался выжать из машины всю дозволенную правилами движения скорость. Они достигли последней переправы через реку меньше чем за два часа.

- Вот гостиница, где я обретаюсь, - сказал он. - Хотите чаю?

- Это будет неразумно, мой милый. Когда я посмотрю конюшни и загоны, мы поедем куда-нибудь, где вас не знают.

- Я обязательно должен показать вам речку.

Белая лента реки, чуть позолоченная заходящим солнцем, поблескивала между ивами и тополями. Они вышли, чтобы полюбоваться ею. Сережки на орешнике стали уже большими.

Клер сломала ветку.

- Ложная весна. До настоящей еще очень долго.

С реки потянуло холодком, и на той стороне, над лугами, стал подниматься туман.

- Здесь только паром, Тони?

- Да, а напрямик тем берегом всего пять миль до Оксфорда. Я раза два тут проходил пешком. Красивая местность.

- Вот когда распустятся фруктовые деревья и зацветут луга, здесь будет чудесно. Поехали? Покажите мне загоны, а оттуда - в Оксфорд.

Они вернулись к машине.

- Вы не хотите взглянуть на конюшни? Она покачала головой.

- Я подожду, пока доставят кобыл. Есть некоторая разница между тем, привозите ли вы меня смотреть пустые конюшни или я приезжаю посмотреть кобыл. А они действительно из Неджда?

- Маскем клянется, что да. Но я поверю только, когда увижу их конюхов.

- Какой масти?

- Две гнедых, одна караковая.

Все три загона полого спускались к реке и были защищены длинной полосой деревьев.

- Идеальный водосток, и пропасть солнца. А конюшни вот тут, за углом под деревьями. В них еще многое не готово. Теперь мы устанавливаем отопление.

- Здесь очень тихо.

- Обычно на дороге автомобилей почти нет, разве какой-нибудь мотоцикл... вон, видите, и сейчас катит.

Мимо них, фыркая, пронесся мотоцикл, остановился, сделал круг и, фыркая, повернул обратно.

- Мотоцикл - ужасно шумная скотина, - пробормотал Крум. - Впрочем, пока кобылы доедут, они успеют попривыкнуть.

- Какая перемена для бедняжек!

- Во всех их именах есть что-то золотое: Золотая Пыль, Золотая Гурия, Золотая Лань...

- Я не знала, что Джек Маскем поэт.

- Кажется, его поэзия не идет дальше лошадей.

- В самом деле, какая удивительная тишина, Тони!

- Шестой час. В моих коттеджах уже прекратили работу: там все переделывают.

- Сколько у вас будет комнат?

- Четыре: спальня, гостиная, кухня и ванная. Можно было бы пристроить еще...

Он выразительно взглянул на нее. Но она смотрела в сторону.

- Что ж, - сказал он, - отчаливаем! Мы приедем в Оксфорд засветло.

Оксфорд, как и всякий город, выглядел при электрическом свете хуже, чем днем. Казалось, он говорил: "Вам, обреченным на современную жизнь, с виллами и автомобилями, я ничего не могу дать..."

И для этих двух молодых людей, которые привыкли к Кембриджу и, кроме того, были голодны, Оксфорд пока не представлял никакого интереса; но когда они вошли в гостиницу "Майтр" и перед ними очутились сандвичи с анчоусами, вареные яйца, лепешки, гренки, варенье, сдобные булочки и огромный чайник с чаем, они с каждым глотком стали все больше проникаться очарованием Оксфорда. Эта старая гостиница, где они ужинали совершенно одни, пылающий камин, окна, задернутые красными шторами, и неожиданное уютное одиночество все подготовило их к тому, чтобы, выйдя отсюда, они нашли город "чудесным". В комнату заглянул мотоциклист в кожаной куртке и сейчас же скрылся. Три студента остановились, болтая, в дверях, облюбовали себе столик и вышли. Время от времени появлялась официантка, подкладывала им гренки или что-то переставляла на соседних столиках. Молодые люди наслаждались чудесным одиночеством. Они кончили трапезу только в половине восьмого.