Ксения Апостол - Арабески

Факир, после недолгого раздумья согласился. Взял он у аль-Мансура десять драгоценных камней: пять рубинов, словно пять капель рейханского вина, и пять изумрудов, и начертал на песке пять слов, ибо если бы он их произнес, то вновь покинул бы собственное тело. И аль-Мансур сказал: Я должен это проверить. Когда заклинание было произнесено, вдруг вышел он из своего тела и вошел в тело курицы, и едва он вошел в тело курицы, факир покинул собственное тело и вошел в тело шейха, сказав: Это временное прибежище нравится мне больше, оно моложе и красивее, свежее и легче, в этом чудесном поясе я найду еще множество драгоценностей, прощай же, о глупец! И мерзкий факир схватил курицу, чтобы вновь открутить ей голову. Если бы аль-Мансур помедлил, эта история прервалась бы в самой своей середине, оставив слушателя в сильном раздражении, понятном недоумении и справедливом гневе.

Но аль-Мансур мигом покинул тело курицы и перешел в тело фокусника. И увидел факир, занявший тело шейха, что курица мертва, а его тело оживает, и бросился он на аль-Мансура, намереваясь убить его, и шейх почувствовав кинжал за пазухой, извлек его и ударил фокусника, и всевышний направил клинок справедливости точно в самое сердце. И негодяй в одночасье преставился к милости Аллаха, покинув и мир и тело эти навсегда.

И аль-Мансур отер пот со лба и вздохнул с облегчением, и дождавшись когда перестанет течь кровь из его собственного тела, благополучно перешел обратно.

Опасаясь, чтобы никто не увидел его в обществе двух трупов — курицы и презренного факира, шейх аль-Мансур благоразумно покинул развалины и отправился в лавку ювелира, где благополучно обменял пять камней на пятьсот динаров, и это была лишь треть их настоящей цены.

Вот отправился он на рынок, где накупил мяса, вина, плодов и сладостей, и в сопровождении слуги, одетого много лучше аль-Мансура, ибо одежда последнего напоминала одежду дервиша, направил путь свой к караван-сараю.

Весь вечер провел он в славном пиршестве, и в размышлениях о прошедшем дне посетила его некая мысль, которую он связал со случившимся и соединил нитью разума со словами пустынника, и припомнил предугаданное изречение Ибо не покинет он этого места живым, и все это вместе указало ему на путь избавления и дорогу, способную вывести из мира грез в мир живых людей, где верно ждут его Абу Валид и воины халифа. Решил он, что с наступлением утра претворит свой план в жизнь, и исполнив молитву, отошел ко сну.

И увидел аль-Мансур удивительнейший сон. Будто идет он по городу, и видит похоронную процессию, где кричат многочисленные плакальщицы и убитые горем родители посыпают голову землей, скорбя об умершей дочери, и аль-Мансур присоединяется к толпе, принимаемой ею за родственника. Видит он умершую, девушку столь прекрасную, что все иные мысли покидают его, и печалясь о случившемся, проливает слезы и скорбит вполне искренне. Вот наступает ночь и ставят тело с покойницей в доме родителей, чтобы утром унести его на кладбище, и аль-Мансур, не ведая что делает, пробирается в комнату с трупом, и сидит, горюя рядом с ней, пока вдруг не посещает его вздорная мысль, чтобы оставив собственное тело, вселиться в мертвое.

И нимало не смущенный этим, выполняет то, что задумано. Вот распускает он саван, произносит заклинание и выходит из своего тела и входит в девичье, и будучи девушкой, встает с ложа, и глянув на себя, обнаженную, в огромное медное зеркало, скрытое за тканью, чувствует столь сильное возбуждение, что будь он в тот миг мужчиной, мигом бы овладел сам собой. И испытывает он удивительное чувство, неподвластное никому из живущих. Проводит он рукой по собственным бедрам, один вид которых бросает его в сладостную дрожь, и девушка в нем чувствует сильнейшее желание, и юноша в нем любуется ее бедрами. Вот касается он ладонью тяжелой выпуклой груди и берется за розовый сосок, который под пальцами приобретает гранитную твердость и два волшебных чувства соединяются в нем в этот миг, и аль-Мансур испытывает их оба. Осматривает он себя со всех сторон, любуясь новым телом, и принимает такие положения, которые доставляют ему наибольшее наслаждение. И не одна красавица не выполнит того, что приходит ему на ум. И не один юноша не испытает того, что испытывает он глядя на собственное тело. Ныне он полный хозяин этого, и она послушно выполняет его указания. Находит он наилучшее и обнаруживает наиприятнейшее. Испытывает он великолепнейшее, и добиваясь полного единения, исполняет то, что не сделал бы он никогда вовсе, и не выполнила бы она не при каких условиях. Так проводят он и она всю ночь в трудах, доставляя наслаждение двоим в одном теле, и тело ее покрыто капельками пота, и аль-Мансур забывает в безумии чувства о скоротечности времени.