Марио Льоса - Вожаки (рассказы) (-)

- Давайте спустимся здесь, срежем путь, - предложил Леон.

- Нет, - ответил Хусто, - лучше обойти. Сломать сейчас ногу будет совсем некстати.

Странно было, что он испугался, ведь мы всегда спускались к реке* по железным опорам моста. Мы прошли еще квартал по проспекту, потом свернули направо и долго шагали в молчании. Когда мы по узенькой тропке спускались к реке, Брисеньо оступился и чертыхнулся. Наши ноги вязли в теплом песке, как будто бы мы шли по морю из ваты. Леон посмотрел на небо:

- Облачно. От луны сегодня проку не будет.

* Река - эта река называется Пьюра, как и сам город.

- Зажжем факелы, - сказал Хусто.

- С ума сошел? Хочешь, чтобы полиция явилась? - вмешался я.

- Все, может быть, уладится? - неуверенно сказал Брисеньо. - Можно отложить дело до завтра. Не драться же вам в потемках...

Никто не ответил, и Брисеньо замолчал.

- Вот он, Плот, - сказал Леон.

Когда-то, никто не знает когда, огромное рожковое дерево рухнуло в реку и легло поперек русла. В длину оно было на три четверти ширины реки и такое тяжелое, что река не могла его утащить, только продвигала на несколько метров, так что с каждым годом Плот уходил все дальше от города. Кто первый назвал его Плотом, тоже никто не знал, но только по-другому его и не называли.

- Они уже на месте, - сказал Леон.

Мы остановились, не доходя метров пяти до Плота. В тусклом ночном свете лиц тех, кто нас ждал, было не различить, видны были только силуэты. Я пересчитал их, безуспешно пытаясь узнать Хромого.

- Сходи к ним ты, - сказал Хусто.

Я медленно пошел к дереву, стараясь сохранять спокойствие на лице.

- Стоять! - крикнул кто-то. - Кто идет?

- Хулиан, - крикнул я в ответ. - Хулиан Уэртас. Ослепли, что ли?

Мне навстречу двинулась маленькая фигурка. Это был Мозгляк.

- Мы уже уходить собирались, - сказал он. - Решили, что Хустито побежал в комиссариат просить себе охрану.

Слова Мозгляка я оставил без ответа.

- Я хочу разговаривать с мужчиной, а не с каким-то пупсом.

- Ты что, очень смелый? - дрогнувшим голосом спросил Мозгляк.

- Тихо! - сказал Хромой.

Теперь они подошли ближе все, и Хромой направился прямо ко мне. Он был высокий, намного выше всех остальных. В полутьме я не мог различить - мог только представить себе - его смуглое безволосое лицо в прыщах, глазки, глубоко запавшие и крохотные, словно две точки посреди этого обилия мяса, из которого выступали продолговатые скулы и толстые, как пальцы, губы, нависавшие над его треугольным подбородком игуаны. Хромой припадал на левую ногу; говорили, что на этой ноге у него шрам в форме креста - однажды, когда он спал, его укусила свинья, - но никто этого шрама не видел.

- Зачем вы притащили с собой Леонидаса? - хриплым голосом спросил Хромой.

- Леонидаса? Кто это притащил Леонидаса?

Хромой показал пальцем в сторону старика. Тот стоял в нескольких метрах от нас; услышав свое имя, он подошел.

- О чем это вы? - спросил он, пристально глядя на Хромого. - Меня не нужно тащить. Я пришел сам, на своих ногах, потому что мне так захотелось. Если ты ищешь повода, чтобы не драться, так и скажи.

Хромой помедлил, прежде чем ответить. Я подумал, что он намеревается оскорбить старика, и опустил руку в задний карман брюк.

- Не вмешивайтесь в это дело, старина, - вежливо попросил Хромой. - С вами я не хочу драться.

- Не думай, что я такой уж старый, - ответил Леонидас. - Я завалил многих, кто был получше тебя.

- Хорошо, старина. Я вам верю. - Хромой обернулся ко мне. - Вы готовы?

- Да. Скажи своим, пусть не вмешиваются. Не послушают - им же будет хуже.

Хромой рассмеялся:

- Ты же знаешь, Хулиан, мне подкрепление не нужно. Особенно сегодня. Так что не бери в голову.

Один из тех, кто стоял позади Хромого, тоже рассмеялся. Хромой что-то мне протянул. Я подставил ладонь: его нож был раскрыт, я взялся за острие. Оно слегка царапнуло мне кожу, и я вздрогнул: металл показался мне куском льда.

- Не найдется спички?

Леонидас зажег спичку и держал ее, пока пламя не обожгло ему пальцы. В слабом свете от спички я тщательно осмотрел нож, измерил длину и ширину, проверил острие и вес.

- Все в порядке.

- Чунга, - скомандовал Хромой, - сходи с ними.

Мы пошли. Чунга шагал между мной и Леонидасом. Когда мы подошли к нашим, Брисеньо курил, и с каждой его затяжкой на мгновение освещались лица: бесстрастное лицо Хусто со сжатыми губами, лицо Леона, что-то жевавшего, возможно стебелек травы, лицо самого Брисеньо - он потел.

- Кто вас просил приходить? - жестко спросил Хусто старика.