Array Латифа - Украденное лицо, Моя юность прошла в Кабуле

Если части сопротивления не возьмут столицу, все мы погибнем. Наша страна будет раздавлена, проглочена соседом - при полном попустительстве шариатской власти.

Когда мы наконец подъезжаем к дому родителей мужа моей старшей сестры, дверь нам открывает Шакила. Она плачет, обнимая нас - мы не виделись много месяцев. К счастью, ее уже не было в Афганистане, когда пришли талибы, но все это время она сходила с ума от тревоги за семью. Шакила боялась, что ей придется уехать в Америку, не увидевшись с нами. Люди в Пешаваре в общем-то знают, что происходит в Кабуле, но сестра хочет, чтобы мы рассказали ей о нашей каждодневной жизни.

- Как вы миритесь с чадрой?

- Мы не выходим на улицу.

- Это ужасно для тебя, ты такая молодая... Так что ты делаешь дома?

- Читаю, стараюсь совершенствовать английский по книгам, которые ты мне прислала.

- Одна или вместе с Сорайей?

- Одна, в компании со словарем.

- Ты похудела. И мама тоже. Она такая слабая!

Шакила расспрашивает о дядях, тетях, кузенах, потом ведет нас к ванным комнатам. В доме их три, из кранов течет вода, и мы сможем принять настоящий душ - забытая роскошь! Шакила суетится, приносит нам салфетки, полотенца, мыло, невестка помогает ей. Потом мама ложится на диван, и сестра нежно растирает ей ноги, пока она наконец не засыпает, совершенно обессиленная.

Моя сестра скоро уедет в США. Ей не терпится присоединиться к мужу, хотя она ничего не знает о стране, где ей предстоит жить. Известно только, что муж открыл торговое дело в штате Вирджиния. Америка для нас незнакомая планета, как там живут люди, как называются их города? Один Аллах ведает... У Шакилы сердце сжимается при мысли, что она никогда больше не увидит родину, но сестра доверяет мужу и любит его.

В Америке Шакила не будет журналисткой, она сразу начнет работать в магазине мужа. Они станут соблюдать наши обычаи и под чужим небом: молясь, сестра будет надевать платок.

Шакила рассказывает мне новости о бывших подругах по лицею, которые теперь живут в Пешаваре. Им повезло - они продолжают учебу. Мы не можем переехать жить в Пакистан. Шакила скоро уедет, а мой отец слишком гордый человек, чтобы просить убежища у родителей ее мужа. Он бы не перенес подобного унижения.

На следующий день нас с мамой отвозят в больницу. Ее осматривают в одном отделении, меня - в другом. Мне делают рентген легких, и врач спрашивает:

- Почему вас не начали лечить раньше?

Думаю, этот человек знает, что женщинам в Кабуле не у кого лечиться, и все-таки он задает этот вопрос, словно я сама виновата в своей болезни.

Всю следующую неделю я провожу в больнице. Мне делают пункцию, чтобы очистить легкие, - откачивают целых два флакона странной жидкости. Еще мне дают витамин В и другие лекарства, названий которых я не помню.

Папа приходит в двухместную палату, где я лежу. У него печальное лицо.

- Они подтвердили, что у мамы очень высокий сахар в крови. Против депрессии врач прописал только снотворные препараты. Два дня мама проведет здесь, в этой больнице, потом я повезу ее на консультацию к невропатологу.

Маму выписали раньше меня, но визит к специалисту по нервным заболеваниям не принес успокоения. Папе пришлось самому объяснять врачу то, что не хотела рассказывать мама. Он прекрасно знал, что даже ему она никогда не покажет своей душевной муки. Папа не осмеливается упомянуть те нервные срывы, которые пережила мама, назвать их причину: у дверей стоит охранник-пакистанец, а ни один афганец не чувствует себя свободным в присутствии вооруженного человека, все мы боимся нажить неприятности.

Мама была очень счастливым человеком до прихода советских войск в Афганистан. Чудесная дружная семья, успешная карьера, нежная неувядающая взаимная любовь... Потом началась череда несчастий! Моего старшего брата Вахида выдали и держали в тюрьме три года. Второго брата, Дауда, семья прятала, чтобы его насильно не забрали в армию. Все ужасы гражданской войны мама видела воочию, работая сначала медицинской сестрой, а потом гинекологом. Вместе с женщинами, которых она тайно лечила после прихода талибов к власти, мама переживала их физические страдания и душевные муки... Какими словами рассказать о том, что произошло на факультете Дауда после тяжелых боев между войсками моджахедов, терзавших страну с 1993-го по 1996 год?

Ясно помню лицо мамы, слушающей рассказ брата. Мне было тогда двенадцать лет, но это было так страшно, что память сохранила все детали.