Джеймс Макферсон - Поэмы Оссиана

Так, о мирный бард! и сражуся с ним; отомщу ему.

Пламень мужества днесь в душе моей возгорается".

Вокруг Картона рать стеснилась;

Все извлекают вдруг сверкающи мечи.

Как огнен столп, средь их стоит их сильный вождь,

В очах его блестит слеза;

На память он привел падение Балклуты;

Но вдруг скопившеесь в душе негодованье

Воспламенило гнев его.

Он яростны кидает взоры

На холм, где наша сильна рать

Во всеоружии блистала,

И наклонившися вперед,

Казалось, угрожал Фингалу.

"Итти ли мне, - так царь Морвена размышлял,

Итти ли мне против героя?

Препнуть ли шаг его, пока еще средь боя

Себя он славой не венчал?

Но бард веков текущих,

Зря гроб его, речет: "Фингал

Тму витязей могущих

Был должен ополчить,

Дабы победой бой решить".

Никак, о бард веков грядущих!

Ты славы не затмишь моей:

Пусть юный витязь сей

С моими витязьми сразится.

Я буду зреть их бой; когда же судит рок.

Что враг победой отличится,

Тогда, как быстрый Коны ток,

Фингал на битву устремится.

Кто хощет из вождей против Картона стать?

Воскликнул царь Морвена.

Героя копие, как сосна вознесенна,

А на брегах несчетна рать".

Стремится в бой Катул, могущий сын Лормара,

И триста воев соплеменных

Последуют его стопам.

Но длань его слаба в сражении с Картоном:

Он пал; рать в бег обращена.

Коннал возобновляет битву;

Но преломил копье и в узы заключен,

Картон преследует его бегущих воев.

"О Клесамор! - вещает царь,

Где сильныя руки копье?

Без гнева можешь ли во узах зреть Коннала,

На Лорском берегу с тобой живуща друга?

Восстани во броне блестящей,

Сподвижник моего отца!

Да ощутит балклутский витязь

Морвенских мужество сынов".

Сотрясая грозно кудри, Клесамор в броне восстал

И, щитом своим покрывшись, гордо на врага идет.

Юный воин, на скале сей, терном покровенной, став,

Созерцает величаву поступь витязя сего.

Он любуется весельем грозным старцева лица

"Устремить ли мне противу старца, - рек он сам себе,

Необыкшее двукратно наносить удар копье

Или старость пощадити, мирны предложа слова?

Сановит и вид и поступь, стан его еще не дряхл.

Естьли то супруг Моины, естьли то родитель мой?..

И той силой, что сберег он под мастистой сединой.

Часто слышал я, что шумный брег он Лоры обитал".

Так он рек. - И Клесамор уж сильное копье стремит.

На щите своем недвижном сей удар сдержал Картон.

"Умащенный сединами витязь! - он вещал ему,

Иль ты сына не имеешь, кой бы твердым мог щитом

Своего отца покрывши, ратовать против меня?

Нежная твоя супруга света дневного не зрит,

Иль рыдает над гробницей чад возлюбленных своих?

Средь царей ли восседаешь? Много ль славы будет мне,

Естьли ты моей рукою в ратном подвиге падешь?"

"Будет слава знаменита, - отвещает Клесамор,

Отличился я в сраженьях, но о имени моем

Ввек в бою я не поведал. - Сдайся, сдайся, и тогда

Ты узнаешь, что на многих, битвах след прославлен мой".

"Не сдавался никому я, - гордый возразил Картон,

Сам я также на множайших бранях поразил врагов,

И впреди еще, я чаю, больша слава ждет меня.

Юных лет моих и силы, старец! ты не презирай;

Верь, крепка моя десница, твердо и копье мое.

Уклонися с поля брани к сонму ты друзей своих

И оставь сраженье младшим витязям Морвенских стран".

"Ты презрел меня напрасно, - отвещает Клесамор,

Уроня слезу едину, - старость не трясет руки.

Я могу еще взносити острый славных предков меч.

Мне ль бежать в глазах Фингала, друга столь любезна мне?

Нет, о воин! с поля брани в жизни я не утекал.

Возноси копье дебело, стой и защищай себя".

Оба витязя сразились, как две бури на волнах,

Спорящи о царстве моря. Юный воин воспрещал

Сильному копью разити старца, ратующа с ним;

Все в враге своем Моины зреть супруга он мечтал.

Он копье его ломает, острый исторгает меч

И, схватя, уже стремится узами отяготить;

Но тут предков нож извлекши, зря открытый бок врага,

Клесамор внезапно раной смертною разит его.

Фингал, зря падша Клесамора,

Стремится, возгремев броней.

В присутствии его безмолвна стала рать.

Все взоры на царя вперились.

Звук шествия его подобен шуму был,

Предшествующу грозной буре:

Смутившийся ловец внимает и спешит

В ущелий скалы сокрыться.

Картон нетрепетным лицом Фингала ждет.

Из ребр его стремится кровь.

Он зрит идущего героя,