Джеймс Макферсон - Поэмы Оссиана

О ты, что живешь средь щитов, висящих высоко у Оссиана в чертоге, сойди ко мне, арфа, и дай услышать твой голос.* Ударь по струнам, сын Альпина, пробуди душу барда. Журчанье потока Лоры ** унесло мою повесть. Облако многих годов окружило меня; мало просветов в нем для былого, смутны и мрачны виденья оттуда. Я слышу тебя, арфа Коны, и моя душа возвращается, как ветерок, принесенный солнцем в долину, где обитает ленивый туман.

* Такие неожиданные обращения весьма оживляют поэзию Оссиана. Все они сложены лирическим размером. Старые люди, сохраняющие в памяти сочинения Оссиана, с явным удовольствием произносят эти рифмованные места и прилагают огромные усилия, чтобы разъяснить слушателям их красоты и раскрыть смысл устарелых выражений. Такая приверженность проистекает не из какой-либо особой красоты лирических отрывков, но скорее из любви к рифме, которую современные барды распространили среди горцев. Не способные сами создать что-либо возвышенное и трогательное, они полагают всю красоту поэзии в гармоническом повторении сходных звуков. Соблазнительное очарование рифмы избавило вскоре их соотечественников от пристрастия, которое те питали к декламированию поэм Оссиана, и, хотя они все еще восхищаются его сочинениями, восхищение это основано больше на его древности и на сообщаемых им подробностях, чем на поэтическом совершенстве. Со временем рифмование было настолько приведено в систему и получило столь широкое распространение, что любой пастух мог слагать вполне приличные стихи. Правда, они представляют собою описания природы, причем в грубейших ее проявлениях, и набор плоских мыслей, облеченных в плавную форму однообразных рифмованных строк. Как ни малы, однако, достоинства этих простонародных сочинений, они почти не отличаются от творений настоящих бардов, потому что, когда все достоинства поэзии ограничиваются одной звуковой стороной, она доступна любому, кто имеет хороший слух.

** Лора часто упоминается; это был небольшой быстрый источник в окрестностях Сельмы. В настоящее время следов этого имени не сохранилось, но, судя по очень старой песне, которую видел переводчик, одна небольшая река на северо-западном побережье несколько веков назад называлась Лорой.

Ярко блестит передо мною Лубар в излучинах дола.*** На его берегах холмистых друг против друга величаво стоят короли; воители сгрудились вкруг, внимая словам их, словно это вещают им предки, снизойдя со своих ветров. Но короли среди них стояли, как два утеса, что вздымают главы, венчанные темными соснами, над низко плывущим туманом. Высоко на их склонах потоки извергают пену на ветер.

*** Некоторые указания в поэме помогают нам составить определенное представление о месте действия в Теморе. На небольшом расстоянии друг от друга вздымались холмы Мора и Лона; первый занимал Фингал, второй - войско Кахмора. По лежащей между ними равнине пробегала небольшая речка Лубар, на берегах которой разыгрывались все сраженья за исключением поединка между Карбаром и Оскаром, о чем рассказано в первой книге. Эта последняя схватка произошла севернее холма Моры, которым завладел Фингал, после того как войско Карбара отступило и соединилось с войском Кахмора. Несколько дальше на запад от Моры, но в пределах видимости, река Лубар, взяв начало на горе Кроммал и пройдя некоторое расстояние по равнине Мой-лены, впадала в море вблизи от поля боя. Позади горы Кроммал бежал небольшой источник Лават, на берегах которого скрывался в пещере Ферад-арто, единственный оставшийся в живых представитель династии Конара после захвата власти Карбаром, сыном Борбар-дутула.

По гласу Кахмора Эрин рванулся вперед, словно ревущее пламя. Широко разлились они, спускаясь к Лубару. Впереди шагал стремительно Фолдат. Но Кахмор на холм удалился, где склонялись дубы. Река бурлит вблизи короля; он порою подъемлет сверкающее копье. Оно зажигало его людей посреди сражения. Близ него, опершись на утес, стояла дочь Конмора. Ее не радовал бой, ее душа не тешилась кровью. За холмом простерлась долина зеленая с тремя голубыми потоками.* Солнце там светит в тиши и нисходят туда бурые горные серны. К ним обращает очи белогрудая дева Инис-хуны.

* Именно туда скрылась Суль-мала во время последнего и решительного сражения Фингала и Кахмора. Описание долины содержится в седьмой книге, где она названа долиной Лоны и местопребыванием друида.

Фингал узрел на вершине сына Борбар-дутула; он увидал, что катится Эрин по омраченной равнине. Он ударил в горб тревоги, призывая войска подчиниться, и выслал пред ними вождей на поле славы. По всей широкой равнине заблистали копья на солнце, вокруг отозвались щиты гулкозвучные. Страх не носился, подобно парам, среди войска, ибо вблизи был король, мощь многоводного Морвена. Герой озарился весельем, мы услыхали слова его радости.