Джеймс Макферсон - Поэмы Оссиана

Приближается юный Кулмин; он шел, заливаясь слезами. Яростно он рассекает воздух, прежде чем обменяться ударами с Филланом. С Ротмаром он когда-то напряг впервые свой лук на скале у родимых синих потоков. Там они примечали пастбища серн, когда первый солнечный луч на папоротник ложился. Зачем же ты, сын милой Кул-аллин, устремился на этот луч света? * Он пожирающий огнь. Вспять обратись, юноша с берега Струты. Не равны были ваши отцы на поле сверкающей брани.

* Поэт метафорически называет Филлана лучом света. Упомянутый здесь Кулмин был сыном Клонмара, вождя Струты, от прекрасной Кул-аллин. Она так славилась своей красотой, что ее имя часто встречается в сравнениях и иносказаниях старинных стихотворений. В одной из поэм Оссиана есть строка: Mar Chulaluin Strutha nan sian, т. е. _Прелестна, словно Кул-аллин с бурлящей Струты_.

Кулмина мать в чертоге своем взирает на синеволнистую Струту. Подъемлется вихрь над рекой, мрачно клубясь вкруг тени сына. Псы его взвыли на привязи; кровь обагрила щит, висевший в чертоге.** "Ужели ты пал, мой сын златокудрый, в пагубной брани Эрина?"

** Считалось, что собаки чувствуют кончину хозяина, даже если она произошла на таком большом расстоянии. В те времена также думали, что на оружии, оставленном воинами дома, выступает кровь, когда они гибнут в битве. Подразумевается, что по этим признакам Кул-аллин узнает о смерти своего сына; последующее явление его духа подтверждает это. Ее неожиданное короткое восклицание производит большее впечатление, чем если бы она разразилась пространными жалобами. Описание павшего юноши и размышления над ним Филлана естественны и уместны, и они приходят на память, когда мы обнаруживаем, что Фингал после гибели самого Филлана оказывается в том же положении, в каком, судя по всему, находился отец Кулмина.

Словно косуля, внезапно стрелою пронзенная, лежит, трепеща у родного потока, и охотник, любуясь на быстрые ноги ее, вспоминает, как прежде гордо она скакала, так лежал и сын Кул-аллин пред взором Филлана. Кудри его полоскал ручей, кровь по щиту струилась. Но все еще длань сжимала меч, что изменил ему в грозный день. "Ты сражен, - Филлан сказал, - прежде чем прозвучала слава твоя. Твой отец: послал тебя на войну, надеется он услыхать о твоих деяньях. Может быть, он, поседелый у потоков своих, тусклый взор обращает к Мой-лене. Но ты не вернешься с добычей поверженного врага".

Филлан погнал пред собою рати Эрина по гулкозвучной вересковой пустоши. Но - воин за воином - падал Морвен пред темнобагровой яростью Фолдата, далеко в поле простершего половину ревущих своих дружин. Дермид *** в гневе встал перед ним, сыны Коны вокруг собрались. Но Фолдат разбил его щит и рассеял врагов по вереску.

*** Этот Дермид, возможно, и есть тот самый Dermid О Duine [Дермид, потомок Дуна (гэл.)], который занимает такое большое место в вымыслах ирландских бардов.

Тогда в гордыне своей сказал супостат: "Бежали они, и слава моя начинается. Малтос, иди и скажи королю,**** чтобы он ограждал океан мрачнобурый: да не избегнет Фингал моего меча. Он должен повергнуться в прах. Возле болота безвестного обретет он могилу. Без песен воздвигнут ее. Дух Фингала будет блуждать в тумане над зарослями тростника".

**** Кахмору.

Малтос слушал его, омрачаясь сомнением, молча он взор отвратил. Знал он гордыню Фолдата и взглянул на холм, где король возвышался, затем повернулся угрюмо и меч погрузил во брань.

В тесной долине Клоно,* где над потоком склонялись два древа, мрачный в горе своем стоял безмолвный сын Дутно. Кровь текла из его бедра, рядом валялся разбитый щит. Прислоненное к камню стояло копье. Зачем, о Дермид, зачем так печален ты?

{* Эта долина получила свое имя от Клоно, сына Летмала с Лоры, одного из предков Дермида, сына Дутно. История его рассказывается в старинной поэме. В дни Конара, сына Тренмора, первого короля Ирландии, Клоно переправился в это королевство из Каледонии, чтобы помочь Конару в борьбе с фирболгами. Необыкновенная его красота вскоре пленила сердце Сульмины, молодой жены ирландского вождя. Она открыла ему свою страсть, на которую, однако, каледонец не ответил взаимностью. От огорчения она заболела, и слух о ее любви дошел до мужа. Терзаемый ревностью, он поклялся отомстить. Спасаясь от его ярости, Клоно оставил Темору, намереваясь переправиться в Шотландию, и, застигнутый ночью в упомянутой здесь долине, улегся спать. _Там_ (следуя словам поэта) _Летмал явился к Клоно во сне и сказал, что опасность близка_. Чтобы развлечь читателей, я переведу этот эпизод с видением, не лишенный поэтических достоинств.