Александр Борин - Крутые повороты

Четыре вечера Коршунов увлеченно писал Инструкцию для школы-мастерской. Она должна была, как сказали бы сегодня, уберечь детей от однобокого, ремесленнического уклона, дать им широкий, универсальный производственный кругозор.

Инструкция эта длинная: пять машинописных страничек. Всю ее я, к сожалению, привести не могу, но несколько абзацев процитирую. Мне она очень нравится — понимаешь, как хорошо был осведомлен красный директор в различных тонкостях заводского производства, чувствуешь не декларативный, а сугубо практический, заинтересованный его подход к обучению молодой смены.

«…Каждый вновь поступающий ученик, — сказано в этой инструкции, — направляется в кузнечный отдел, где он находится 3 недели и за этот срок должен себе приготовить 2 зубила и 2 крейцмейселя… После этого отправляется в слесарный отдел на 2–3 недели, где должен обрубить чугунную плитку и опилить ее под угольник, изготовить 3 комплекта шарниров, малый, средний и большой, сделать газовые клещи… По прохождении программы слесарного отдела ученик переводится на 3 недели в кузницу… После чего переводится на 9 недель в токарный отдел… По окончании токарного отдела ученик переводится на 3 недели в жестяно-штамповочный цех… Означенной инструкцией исчерпывается программа первого года школы. Точное и неуклонное исполнение ее вменяется заведующему и инструкторам ея с первого ноября 1922 года. К. Коршунов».

— Вот так, — сказал Коршунов Добросердову. — О детях будем думать больше, чем о заказах.

Добросердов прочел инструкцию, пожал плечами:

— Особых возражений у меня нет.

— И очень хорошо, — сказал Коршунов.

Но легко было Коршунову выступать против коммерческого подхода к обучению подростков на словах, очень трудно было отказаться от него на деле.

Ежемесячно школа стоила заводу 1 миллион 93 тысячи рублей. Кроме того, на зарплату ученикам уходило еще 3 миллиона 567 тысяч 333 рубля.

Несколько лет спустя в одном из писем Коршунов употребил где-то вычитанную им фразу: «Доброта нас делала скупыми рыцарями». Красивая эта фраза ему понравилась, он повторял ее потом не однажды.

Отношение Константина Николаевича к школе очень точно передается этой литературной фразой. Щедрость и широта красного директора довольно часто уживались с вынужденной прямо-таки плюшкинской скаредностью.

Когда в школу брали обучать детей чужих, со стороны, Коршунов строго требовал, чтобы пославший их завод оплачивал все расходы.

На письме коллектива коммунистов Государственного гвоздильного завода, бывшего Дюмо, в котором содержалась просьба взять на обучение их подростков, Коршунов твердой рукой написал: «По 10 рублей золотом за каждого ученика и при условии взноса денег в кассу завода вперед за две недели».

Всего труднее было прокормить подростков.

Архивные папки полны заявлений Коршунова во все концы, во все инстанции: помогите накормить детей, детям не хватает хлеба!

Однажды, вконец, видно, издерганный, потерявший последнее терпение, Коршунов послал в Петроградский отдел профобразования (Петропрофобр) резкий ультиматум: на заводе сейчас 317 подростков, а ученических пайков дали вы только 150. Что прикажете делать: одним куском хлеба кормить сразу двоих детей или же полтораста детей держать вообще некормлеными?

В этом документе столько же отчаяния, сколько и демагогии.

Я думаю, ответа на него Константин Николаевич не ждал.

Откуда у Петропрофобра дополнительное продовольствие? У него даже коза Машка-на-черный день под боком не пасется.

Что-то придумать, где-то раздобыть, как-то изловчиться и вывернуться надо было самому Константину Николаевичу Коршунову.

И он ловчил, изворачивался. Делал все, что мог, и даже больше, чем мог…

Топоры он обменял в селе на конину для учащихся.

Печи-времянки поставил, когда заведующий школой утром на квартиру принес ему истерическое заявление: «С наступлением холодов занятия в школе производить невозможно… топливо расходуется напрасно, так как стены каменные, печи топлива берут много, а тепла дают мало».

Когда комиссия по охране труда вручила дирекции строгое предупреждение, Коршунов «из-под земли» достал «плотно прилегающую к телу одежду с нарукавниками» и «сосуды с прокипяченной и остуженной водой для питья».

Сманил на завод из школьного совета Василеостровского района — две докладные подал — самого опытного инструктора Андреева, «крайне необходимого, знакомого с постановкой заведенного дела».