Мария Романушко - В свете старого софита

– Меня зовут Виктор Кротов. Я хотел бы с вами познакомиться. Можно узнать ваш телефон?

Он смотрел на меня так, как никто в жизни на меня ещё не смотрел. Тёмно-карие глаза светились и излучали волшебное, ласковое тепло… От его взгляда мне стало жарко и радостно.

«Господи, – пронеслось молнией в моей голове, – а ведь он любит меня!»

И это была невероятная, сказочная правда. Потому что на меня смотрел… мой будущий муж. Только мы об этом ещё не знали – ни он, ни я.

– Приходите к нам ещё, – сказал мне Симон.

Он соскочил со стула, вышел из-за стола, и оказалось, что он – карлик. При этом его совершенно не смущал маленький рост, это был весёлый и уверенный в себе человек. И когда мы шли к метро – Симон, мой новый знакомый Виктор, Жан-Кристоф и я, – то Симон без конца смешил нас, рассказывал какие-то байки и читал смешные стихи, оказалось – его собственные. Он меня совершенно очаровал.

Дома меня ждало письмо из Литературного института: я прошла творческий конкурс и допущена до экзаменов!

…На следующий день Виктор позвонил мне на работу. В обеденный перерыв мы встретились в скверике у памятника Лермонтову – напротив Красных ворот.

– Кстати, я вчера был на этом лито тоже первый раз, – сказал он. – Приятель позвал.

– А я так и вовсе случайно…

Не помню, когда он рассказал мне о своём ученике, которого он готовил по математике. Ученик называл его не Виктором Гавриловичем, как надлежало бы называть ученику своего учителя, – а просто Гавром. Мне это очень понравилось.

– Тебе идёт это имя – Гавр. Я тоже тебя буду так называть. Иногда.

…И мы пошли на Сретенский бульвар – на Крышу…

…С этого дня она стала Нашей Крышей…

…И пребудет нашей во веки…

И было много жарких, палящих дней… июнь, начало июля… все они слились в памяти в один нескончаемый день… жаркий, очень жаркий… и уже потянуло дымом, и уже запахло гарью… потому что от жары начали гореть торфяники на севере от Москвы…

…А прямо под нашим любимым домом на Сретенском бульваре, под Нашей Крышей с каким-то тупым ожесточением ломали в те дни библиотеку им. Тургенева – «Тургеневку», милый, старый особняк… Приехала железная «баба» и стала крушить… Тургеневку было жалко, как человека. Как старого, доброго, мудрого человека, от которого решили почему-то избавиться… кому-то она помешала… Видимо, метростроевцам она помешала – они строили в этом месте станцию «Тургеневская». Безмозглая «баба» спешно крушила – и кирпичная пыль поднималась высоко в воздух…

…Палящие и пылящие дни…

…Не помню, когда он сказал мне о дочке… и о том, что осенью у него должен родиться сын… Да, вот так вот… мы опоздали встретиться на целую жизнь!…

Кстати. Забыла сказать, что часы на башне показывали абсолютно разное время! И вообще, они не ходили. Их, видимо, давно никто не заводил. Мы с Гавром пытались завести их. Часовые механизмы были с рычагами. Таким образом, нажимая на рычаг внутри башни, можно было двигать стрелки на циферблатах. Но все часы вели себя совершенно по-разному. И об этом нужно сказать особо.

Те часы, что смотрели на бульвар, – были очень, необычайно податливы. Рычаг вращался легко, без усилий, и стрелки на циферблате двигались бойко и весело. Мы их прозвали часами Прошлого Времени. Они как будто трещали по-сорочьи: «Хотите спутешествовать в Прошлое? Пожалуйста! В какой год пожелаете?… Нет проблем!»

Те часы, что смотрели на площадь, – были уже не столь отзывчивы, рычаг вращался с трудом, и стрелки на циферблате передвигались медленно, едва-едва… Мы их назвали часами Настоящего Времени. Наше настоящее было и в самом деле тягучим, минуты плавились, текли, как янтарная смола на солнце, удлинялись до часов… они вмещали молчание и стихи, много стихов, моих и его… они вмещали слова, горькие и счастливые, и жаркие закаты в узком окошке… всё это не кончающееся лето… самое длинное лето за всю нашу жизнь…

А стрелки на третьих часах нам сдвинуть так и не удалось. Как мы ни старались. Мы пытались изо всех сил налечь на рычаг часового механизма в четыре руки, но – тщетно! Эти часы были молчаливы и безответны. И мы их назвали часами Будущего Времени. Будущее было скрыто от нас. Оно не хотело приоткрыть нам ни щёлки…

В этой башне нас окружало наше прошлое, наше настоящее и наше будущее. И время внутри этой башни текло по-особому… Пробыв в башне полчаса, можно было за это время прожить годы…