Патрик Модиано - Утраченный мир

Я глядел на них из окна. Девушка в третий раз медленно поднималась по ступенькам. Под навесом крыши она стучала кулаком в дверь. Дверь отворялась, и мужчина в белом смокинге, с ежиком седых волос, застывал в дверном проеме.

- Могу я его видеть? - нервно спрашивала девушка.

- Он вас ждет.

И широким жестом левой руки мужчина в белом смокинге приглашал ее войти. Она отшатывалась.

- Вы уверены, что он меня ждет?

И в это самое мгновение режиссер кричал: "Отставить!" - и все начиналось сызнова. В вечерних сумерках голоса их звучали так гулко, словно их усиливал репродуктор. Подножье пагоды было освещено резким светом. Вокруг режиссера толпилась кучка теней, среди которых я тщетно пытался разглядеть Тентена Карпантьери.

Я погасил свет в кабинете-ротонде, боясь, что Тентен снизу заметит мой силуэт. А вдруг ему была когда-то знакома квартира Рокруа, и вид моей фигуры в окне всколыхнет в его памяти кое-какие подробности, в частности существование некоего Жана Деккера. Впрочем, накануне вечером он не задал мне никаких конкретных вопросов. С него было довольно, что он смутно припомнил мое лицо. По сути дела, для него было важно одно - иметь возможность поговорить с кем-нибудь о Жорже Майо.

Майо умер за несколько месяцев до Рокруа, и о его смерти я также узнал в Лондоне, в магазинчике возле Монпелье-сквер, где я часто просматривал французские газеты. Заметка строчек в пятнадцать. Редакция не сочла даже нужным поместить его фотографию. Да и с какой стати? Майо уже давно расстался с кинематографом. В три часа ночи он рухнул на тротуар на авеню Монтеня, "выйдя из бара", если верить газетной заметке. Какой-то прохожий пытался помочь ему встать, а потом вызвал "скорую". В ту пору эти две смерти, случившиеся почти одновременно, не заставили меня ни о чем задуматься. Как и слова извинения, которые Майо нашел в себе силы пробормотать, обращаясь к прохожему, который пришел ему на помощь: "Мой бедный друг, я старею".

Половина первого ночи. Те, внизу, погасили юпитеры и теперь складывали свой реквизит в грузовик, стоявший чуть поодаль на улице Курсель. Я выждал минут десять и спустился по лестнице вниз. Я не хотел, чтобы Тентен Карпантьери видел, что я выхожу из этого дома. Приоткрыв дверь, я выскользнул на улицу. Теперь участники съемочной группы толпились у входа в пагоду, но они стояли ко мне спиной. Я торопливо пересек улицу и с безмятежным видом зашагал по тротуару.

Карпантьери сидел за тем же столиком, за каким мы сидели с ним накануне вечером. На нем была голубая рубашка с закатанными рукавами. Лицо лоснилось от пота. Он мне улыбнулся. Я сел против него.

- Ну и жара... А я болван... Выдул две бутылки пива.

Вытащив носовой платок, он обтер им лоб.

- Я боялся, что вы не явитесь... Вы далеко живете?

- В отеле на улице Кастильоне.

- Я так рад, что вы пришли... Выпьете чего-нибудь?

Он обернулся, ища глазами официанта. Но тщетно. Стойка пустовала. Кроме нас, в кафе не было ни души.

- По-моему, о нас забыли, но это не имеет значения...

Жара, тишина, безлюдное кафе, бледный свет неоновых ламп... Уж не сон ли все это?

- Может быть, допьете мое пиво?

Он указал на опорожненную до половины кружку, и на лице у него была тревога, словно он боялся, что я от него удеру, а он хотел удержать меня любой ценой.

- Спасибо, нет.

- Сигарету?

- Спасибо, нет.

Отблески неонового света играли на его розовом лице, белокуром хохолке и голубой рубахе. Слишком много ярких красок. Я следил за капельками пота, которые на мгновение застывали на краю его подбородка, а потом стекали на стол. Он закурил сигарету.

- Как называется фильм, который вы снимаете?

Он поколебался.

- Как называется? Ах да... "Свидание в июле"...

- Но ведь был уже фильм с таким названием...

- Был, но они ничегошеньки не знают... Надо их проучить. Постановщик даже не слыхал имени Жоржа Майо... - Он глубоко втянул в себя дым и подался ко мне. - Так вот, вчера вечером я хотел сказать вам очень важную вещь... Майо не умер.

Последние слова он произнес с расстановкой. Потом выдохнул дым, и облако окутало наши головы.

- Я не шучу... Нынче ночью вы увидите Майо...

Я вдруг стал его бояться.

- В первый раз вы будете здорово потрясены... В первый раз я сам... Он мало изменился...

Я сжал кулаки, чтобы придать себе храбрости, и заговорил тоном, каким говорят с сумасшедшим, когда не хотят его раздражать:

- И что же... Где он?

- В Париже. Тут неподалеку. Через несколько минут вы его увидите.