Збигнев Ненацки - Раз в год в Скиролавках (Том 2)

- Живи во мне, живи, - звала она его. Она была счастлива его счастьем и только в мгновение, когда он ощутил наслаждение, охваченная внезапным и коротким возбуждением, она сильно прижала губы к его губам.

- Внимание! Поворот оверштаг! - закричал доктор.

Он повернул за Песчаной косой и, сбросив главный парус, на одном фоке подходил к полоске белого песка. На краю отмели он снова выполнил поворот и стал под ветер, бросая в воду якорь. Потом он вскочил на переднюю палубу и закрепил фал фока. В это время пани Басенька перенесла на песчаную отмель два надувных матраца и, усевшись на одном из них, повернула голову в сторону Цаплего острова. Из-за деревьев уже выплывала яхта Непомуцена.

- Быстро управились, - констатировала она язвительно. - Вы ведь не думаете, доктор, что я дура. Там, за островом, Непомуцен перепихнулся с Эльвирой.

- Ну конечно, - согласился с ней доктор, спрыгивая с палубы и брызгая водой на отмель. - Эльвира очень красивая женщина. Нельзя жалеть для мужчины красивой женщины. Впрочем, вы сами, наверное, знаете, что у красивых больше прав.

- Правда? - обрадовалась она.

- Ну да, - заявил он, ложась на матрац, который уже успел нагреться на солнце и обжигал тело. - У некоторых пород птиц красота обусловливает неверность. Чем красивее бывает оперение самки, тем больше самец должен мириться с ее неверностью. Впрочем, вы сами сказали, что он с ней только перепихнулся. Одно дело - перепихнуться с какой-нибудь красивой женщиной, а совсем другое - обладать ею.

- Вы правы, - захихикала пани Басенька. - Мне кажется, что Эльвира и Непомуцен очень хорошо друг к другу относятся. Поэтому я не буду его ни в чем упрекать. Другое дело, если бы он захотел ею обладать.

- Совершенно верно, - поддакнул доктор. - Если люди хорошо друг к другу относятся, можно им многое позволить.

Пани Басенька задумалась. Потом она глянула на яхту мужа, подплывающую все ближе, и улыбнулась доктору: - А вы знаете, что и я к вам очень хорошо отношусь, доктор?

- Я догадываюсь об этом. Потому что и я к вам очень хорошо отношусь.

- Это меня радует, - заявила пани Басенька. - Потому что минуту назад мне хотелось, чтобы вы со мной перепихнулись. Правда, это было не очень умно?

- Конечно, пани Басенька, - согласился с ней доктор. - Такой женщиной, как вы, можно только обладать.

Довольная ответом доктора, она легла на матрац спиной и подставила солнцу свое тело. Она не знала почему, но именно в это мгновение ее посетило чувство глубокой уверенности, что наконец доктор рассмотрел в ней женщину, а также и это важнее - что он ее пожелал.

Несколько минут спустя с подветренной стороны причалила к косе белая яхта Непомуцена. Эльвира снова была одета в джинсы и серую блузочку, старательно застегнутую под шеей. Любиньский должен был на руках перенести ее с яхты на сушу, чтобы она не замочила себе штанин. На яхте писателя были два термоса с обедом, тарелки, столовые приборы. Все ели, разговаривали, молчали, радуясь ясному небу и сильному солнцу.

...Летом люди делятся словами и молчанием, протягивая между собой нить взаимного вожделения, потому что, если говорить по правде, то нет у них ничего другого, что они могли бы пожертвовать друг другу.

О том,

как Рената Туронь, танцуя обнаженной,

ожидала ночи кровосмешения

Рената Туронь сидела на стульчике у окна на втором этаже дома лесника Видлонга и, сплющив нос о стекло, смотрела на покрытое мраком озеро. Была уже глубокая ночь, и такой же глубокой казалась темнота за окном. Но на те мгновения, когда она чуть дольше, не мигая, всматривалась в ночь, ей казалось, что в этой непроницаемой черноте она различает слабый блеск, легкую маленькую вспышку, как будто кто-то далеко зажег спичку, которая тут же погасла от дуновения ветра. Тогда она чувствовала сначала мелкую дрожь в плечах, потом начинали дрожать колени, а бедра под платьем обливались потом. Она, однако, быстро поняла, что это в стекле отражается блик света от шкалы включенного приемника, который стоял на столике недалеко от окна и источал звуки экзотической музыки. Отворачивая лицо от окна, она видела в легком свете приемника очертания кровати возле стены, где спал ее ребенок, а возле другой стены очертания другой кровати, с ожидающей ее холодной постелью. Туронь лежал на матраце, разложенном недалеко от дверей и, наверное, наблюдал по своей привычке из-под прикрытых век за ней, сидящей на стульчике у окна и засмотревшейся в ночь. Ее мало волновало, что чувствовал и что думал о ней этот человек, а может быть, только получеловек, или четверть-человек, особа странная, живая и одновременно мертвая. Такое ли существование возле полуживого и полумертвого человека было ей предназначено? Об этом ли она мечтала, когда девочкой смотрела на женщин в проносящихся по шоссе прекрасных автомобилях? Возле дома родителей, за сараем, было вонючее отхожее место с плохо закрывающимися дверями. Возвращаясь из уборной, мать никогда не мыла рук, и теми же самыми руками, которыми подтирала зад, резала хлеб и мазала его маслом. Соседи держали быка, и маленькая девочка ходила туда смотреть, как красное острие быка погружается в набрякшие от течки органы коров и телок. В городах не было быков, в унитазах журчала вода, люди мыли руки, выйдя из уборной, а также перед едой.