Снаружи послышались шаги. Выглянув, Фоксер увидел отца Хэнефина. Священник медленно прошел по выложенному мрамором проходу между дальними скамьями, повернулся и пошел обратно, не опуская требника, повернутого к свету горевших перед алтарем Пресвятой Девы свечей.
- Отец Хэнефин, - прошептал Фоксер Хитрому. Потом повернулся к окошку, за которым сидел Филпот, и шепнул: - Тихо, не то пропали.
Мерные шаги не утихали. Высоко над головами мальчишек бился в окна над хорами ветер, скользил, стеная, по черепичной крыше, постукивал расшатавшимися плитками; иногда в голос ветра вплетались вздохи священника и открытые глубокие гласные его молитв Gaudeamus Domine; Domine, Domine meo*.
* Возрадуемся, Господи; Господи, Боже мой (лат.).
- Он говорит с Пречистой Девой, - прошелестел Хитрый на ухо Проныре Фоксеру.
- Он говорит с Пречистой Девой, - едва слышно повторил Фоксер Филпоту.
- Аминь, - выдохнул священник и опустился на колени перед алтарем, где недвижно сияли свечи, отражаясь в начищенной до блеска латуни.
Выглядывая из своего укрытия, один из мальчишек опрокинул табакерку, и ее содержимое высыпалось на колени Фоксеру. В носу его защекотало. Целую минуту он корчился в муках, зажимая рот, потом не выдержал и оглушительно чихнул. Священник изумленно оглянулся. Фоксер задержал дыхание, но это не помогло, и он опять чихнул. Когда он чихнул в третий раз, священник уже не сомневался, откуда исходит звук.
- Выходите! - сказал он громко. - Выходите оттуда!
Когда, еле передвигая ноги, преступники вышли из трех отсеков исповедальни, он снова скомандовал:
- Подите сюда!
Натыкаясь на скамейки, прячась друг за друга, толкаясь и бросая друг другу укоризненные взгляды, мальчишки подошли к священнику.
- Что вы там делали? - спросил он Фоксера.
- Я их исповедовал, святой отец, - трясущимися губами произнес Фоксер и загородился рукой, словно ожидая удара.
С минуту священник пристально смотрел на него, а потом спросил:
- Ну, и какую же епитимью ты наложил?
- Триста тридцать "Дева, радуйся", святой отец, и, кажется, четыреста "Отче наш", святой отец, и двести сорок девять молитв по четкам.
- Что ж, - сказал священник строгим голосом, - ступайте домой. Во искупление греха пусть каждый из вас к девяти часам утра прочтет в три раза больше молитв, чем ты назначил.
Спотыкаясь и наступая друг другу на пятки, мальчишки прошли вдоль погруженных во мрак скамей, толкнули обитую зеленым сукном дверь и выскочили в ревущую ветром круговерть зимнего вечера. На улице уже горели фонари. Под одним из них они остановились и удрученно поглядели друг на друга.
- Девятьсот девяносто молитв Богородице, - плаксивым голосом сказал Филпот, а Хитрый погрозил Фоксеру кулаком.
- Ур-р-ра!!! - завопил Фоксер. - Все это враки!
И он вдруг сорвался с места и рысью припустился домой. За ним, хохоча и приплясывая, помчались его дружки.