Ричард Олдингтон - Все люди - враги

- Вам не кажется, что здесь очень жарко и накурено?

- Нет. - Ее, казалось, забавляло его смущение. - Мне очень хорошо здесь.

Он мысленно досказал "около вас", что она, повидимому, и подразумевала; его несколько коробило от этого ухаживания, инициативу которого она хотела приписать ему, но в то же время чувствовал себя слегка польщенным.

- А как подвигается ваше чтение? Интересная книга?

- Да, мне она показалась интересной. Две женщины выходят замуж - обе неудачно выбрав себе мужа, причем, вероятно, каждый из них был бы подходящим мужем для другой.

Губы ее дрогнули, и Тони ясно увидел, что сюжет она выдумала, желая сделать ему признание. Повидимому, ее забавляло, что она делает это на глазах у Маргарит и у своего мужа.

- И что же происходит? - спросил он.

- Этого я еще не знаю. Ужасно любопытно, что из всего этого выйдет.

Она подвинулась повыше к изголовью кушетки и, намеренно или случайно, показала себя Тони гораздо больше, чем это было необходимо. Она видела, что он посмотрел туда, куда ей хотелось, снова улыбнулась томной, бесстыдной, откровенно зовущей улыбкой и, поправив подвернувшееся платье, подоткнула его под колени.

- Вы не принесете мне сигарету? - спросила она деловым тоном, но глядя на Тони таким взглядом, что он даже растерялся.

- Конечно.

Тони подошел к маленькому столику, на котором стоял инкрустированный деревянный ящичек с сигаретами и спички, и услышал голос Маргарит:

- ...по-моему, она была просто очаровательна в этой роли, хотя, знаете, я вовсе не считаю ее выдающейся актрисой, но...

Остановившись около кушетки, скрытый ширмами, он протянул Элен сигарету, которую она взяла, зажав между пальцами. Он поставил ящик на маленький столик рядом с ее сумочкой и стал доставать спичку. Элен посмотрела на него снизу вверх, все с той же странной, плотоядной улыбкой, и беззвучно сложила губы для поцелуя. Нехотя и неловко он нагнулся и поцеловал ее, но сделал это с таким явным принуждением, что взгляд ее тотчас же принял ироническое выражение, ее смешило отсутствие у него предприимчивости - миссис Потифар, потешающаяся над Иосифом [Иосиф - в библейской мифологии сын Иакова и Рахили, проданный в рабство своими братьями, правитель Египта]. Он зажег спичку, дал ей закурить и, сделав несколько банальных замечаний, присоединился к сидевшим у камина.

На следующее утро Маргарит намекнула Энтони, что ему следовало бы сыграть с Уолтером в гольф.

- Площадки, вероятно, закрыты, - сказал Тони, - впрочем, я бы все равно не пошел. Я бросаю игру в гольф, это мое новогоднее решение; за ней только даром время тратишь.

- Но, может быть, тебе не следовало бы бросать гольф из деловых соображений? - живо спросила Маргарит, безошибочным чутьем угадывая бунт.

Тони украдкой наблюдал за ней, скорчив гримасу.

- Помимо дел на свете есть еще и многое другое, - проговорил он медленно, - в особенности в свободные часы. Я думаю, ты согласишься, что теперь только последние дураки страдают пристрастием к гольфу. По-моему, если Уолтер и выразил желание играть, так только потому, что он думает, будто мне этого хочется. Во всяком случае, в прошлый раз, когда мы отправились играть с ним в гольф, мы даже не доиграли партию, а сидели и болтали под изгородью у второй лунки.

- - Что же ты намерен делать сегодня утром?

- Я намерен почитать. А остальные могут делать, что им вздумается.

- Нельзя сказать, чтобы это было очень любезно по отношению к гостям.

Тони ничего не ответил, а Маргарит не стала настаивать; она научилась распознавать в нем дух пре"

тиворечия и знала, что оказывать на него давление в таких случаях бесполезно - он будет стоять на своем.

Днем за Гарольдом прислали автомобиль, и он отправился в гости к какому-то из своих богатых приятелей. Энтони с досадой обнаружил, что обречен на прогулку с Элен, так как Маргарит собиралась поехать с Уолтером на его машине. Его отнюдь не прельщала эта перспектива продолжительного tete-atete [Пребывание вдвоем с глазу на глаз (фр.)] с Элен. Однако уклониться от него, не нарушая приличий, было невозможно, и они вышли из дому, когда машина Уолтера отъезжала. Маргарит помахала им рукой из автомобиля, сворачивающего на шоссе.

Тони выбрал тропинку, которая вела от деревни и площадки для гольфа в лесную чащу, скрывавшую невысокие холмы с северной стороны. Дул пронизывающий ветер, и оба они были рады укрыться от него среди деревьев. Лес стоял безмолвный, безжизненный под угрюмым зимним небом, земля была устлана мокрыми увядшими листьями, съежившимся и мертвым лишайником. Тони почувствовал, что он от души ненавидит этот долгий мертвый сон северной зимы, оцепенение, сковывающее природу в течение стольких месяцев. Он попытался представить себе, как выглядит лес в июне, деревья в зеленом пламени листвы, пышная трава вся в звездах цветов, воздух, напоенный лесными запахами, звенящий немолчным шумом жизни. Но унылая действительность одержала верх, и он погрузился в свое обычное состояние тупой скуки, которая теперь так часто захлестывала его своими мутными волнами. Они дошли до небольшой просеки, где среди молодой поросли ясеня и вяза лежал ствол поваленного дерева. Элен присела отдохнуть, и ему пришлось волей-неволей сесть рядом с ней.